И тут ее закружило в «Торнадо», в котором она буквально налетела на престарелого джентльмена в желтом галстуке-бабочке, и я смотрела, как он кладет ей руку на талию и уводит в танце.

Все танцевали. Внезапно заиграл «Соул трейн», детишки вошли во вкус! Я им больше не нужна. Мое дело сделано. И так же внезапно я поняла, что готова уходить. Я махнула рукой Дункану, указывая на часы. В гуще танцующих он вытворял что-то безумное и поднял руку, показывая – еще пять минут.

Но я покачала головой.

– Я ухожу! – крикнула я ему, потом кивнула на Джи-Джи. – Поедешь с Бабулей!

– О’кей! – крикнул он и поднял большой палец. И прежде чем я успела отвернуться, крикнул еще: – Эй! Пообещай мне кое-что!

– Что?

– Никогда не называй меня иначе, чем Ди-Дог!

Я наставила на него палец-пистолет:

– Договорились!

Он собирается остаться. Он как рыба в воде на бар-мицве, полной чужих людей, и месяц назад я нашла бы способ обернуть это против него. Но, разумеется, месяц назад его тут вообще со мной не было бы.

Я подумала, не остановиться ли на пути к выходу у столика Дэйва и Дарси, дать им возможность меня поблагодарить, рассказать, какая же я потрясающая, но потом решила, что мне незачем их выслушивать. Я же не для них это сделала. Плюс мне нравилась идея исчезнуть в ночи как супергерой-затейник.

Но пока я уходила от танцпола и за спиной у меня пульсировала музыка, на меня снова накатила знакомая боль одиночества. Куда я иду? К чему возвращаюсь? Музыка, казалось бы, стихла, сменившись болтовней и смехом незнакомых людей. Мне тут не место, и все бы ничего, если бы я могла сказать, что где-то – где угодно – есть мое место. Остаток вечера предстал передо мной, как одиночная камера. Я одна пойду в лифт, одна спущусь, одна пройду через вестибюль в гараж, одна поеду назад к Джи-Джи, одна разденусь в спальне, где ночевала подростком, и заберусь в кровать. Одна.

У меня сдавило горло, словно я сейчас заплачу. Сгорбившись, я быстрее пошла к выходу, дрожа перед собственным будущим, точно всем телом прогибаясь под холодным зимним ветром. Мне хотелось убраться отсюда прежде, чем Дэйв с Дарси хотя бы мельком увидят меня в состоянии, далеком от триумфа.

Я практически так его и помню: веселый дружеский праздник, где толпу на танцполе объединили диско-шар и диджей, – и я от нее ухожу, как словно бы ухожу от всего, что могло бы предложить утешение, радость или ощущение сопричастности. Знаю, в тот момент на мне было розовое коктейльное платье, но в голове у меня возникла совсем иная картинка: девушка в изношенном зимнем пальто и шарфе, обхватив себя руками, чтобы стало теплее, бредет сквозь метель. Насквозь промерзшая, с опущенной головой. Пора снова собирать обломки себя. Пора пообещать себе, что проснусь утром и приведу в порядок свою жизнь – и выйду из этой борьбы на сей раз сильнее и лучше. Пора в очередной раз рявкнуть в будущее: «Ну давай же!»