— Вот оно, — в ее голосе благоговейный ужас.

— Мы туда не полезем, — сразу гашу ее порыв.

— Мне нужны фотографии!

Лерка включает упрямую ослицу. Я этот ее взгляд знаю, и меня от него в дрожь бросает. Потому что это сигнал: сейчас будет сальто розового пони, а затем очередной абзац.

— Нет. Лера. Нет!

— О, да-а-а, — тянет, довольно кивая.

— Я не разрешаю.

— Разве кто-то спрашивал вашего разрешения, господин Барханов?

— Лер, — я начинаю злиться, — хватит херней страдай! Ладно там куча оболтусов без царя в голове мотаются, но ты то мать!

— А-а-а-а-а…

Это какой-то придурок сиганул вниз с площадки на центре моста. У меня аж кишки скручивает, когда вижу, как он летит в пропасть, как подскакивает обратно на растянувшемся канате. И снова вниз.

Тут же метров двести, не меньше. Идиоты!

— Вау, — Лера моего возмущения не разделяет, у нее так сияют глаза, что у меня холодок ползет по спине.

— Не вздумай!

— Демид, не бухти!

— Лер, я серьезно. Завязывай!

— Я ничего не развязывала. — задумчиво кусает губу, потом лезет в сумочку и проверяет свой кошелек, — интересно, сколько это стоит…

— Вознесенская! — я уже гремлю, — мы немедленно отсюда уходим.

— Да-да.

На меня даже не смотрит. Жадно и немного завистливо провожает взглядом людей, идущих на мост.