Всё остальное…

Подождёт.

Хотя бы до завтра.

На сегодняшнюю ночь…

Зря я что ли так старательно расставляла и зажигала десятки самых разнообразных свечей, потратив на это муторных полтора часа, да ещё и в таком тесном платье? Они, к слову, не подводят. Мерцают в полумраке небольшой уютной комнатки перед тлеющим камином, у которого накрыт лёгкий ужин – совсем не тот, что подан на других столах – для всех подряд, сама его готовлю. Для Кая. То, что он предпочитает и любит, ведь я достаточно хорошо успеваю за последние дни изучить его вкусы и пристрастия в том числе и в еде, немало часов провожу на кухне в этих целях, чтоб уж наверняка вышло, как нарисовалось в моей голове.

И да, я собой горда…

Мужчина замирает, оценивая окружающее. На его губах мелькает довольно-снисходительная насмешка, пока он расслабляет свой галстук, продолжая лениво небрежно изучать детали минимально подобранной мной обстановки, чуть дольше остального задержав своё внимание на выделяющемся множеством подушек ложе, нарочно устроенного по самому центру комнаты. Я пользуюсь этим моментом, аккуратно отбираю из его руки свою ладонь. Чуть отступаю. Для простора своим же будущим действиям. Учитывая дикий темперамент и дерзкий нрав моего мужчины, вряд ли у меня будет достаточно времени, чтобы оставить себе много инициативы, поэтому стоит поспевать. Например, скинуть туфли, чуть отодвинуть их в сторону, чтоб не мешались, расстегнуть молнию на своём платье. Дальше – особо стараться не обязательно. На мне совсем немного надето. Шифоновый наряд лавандового оттенка, больше не обременяя моё тело своей теснотой, с лёгкостью скользит по изгибам фигуры вниз, плавно спадая к босым ступням, а бросающие тени блики огня от камина и свечей идеально верно подхватываю игру этих моих элементарных манипуляций.

И… всё.

Я правильно загадываю. Моя инициативность на этом заканчивается. Не оставляет мне её мой мужчина. Кай резко оборачивается, забывает обо всём остальном. Всего мгновение, и его пальцы по-хозяйски забираются в мои волосы, знакомо требовательно сжимают, собирают вьющиеся локоны, притягивают ближе к себе, а я чувствую желанное дыхание на своих губах.

Позволяю себе ещё одну вольность. Опускаюсь на колени. Плавно. Перед ним. Глядя на него теперь снизу-вверх. Если прежде, в самом начале обнажения моей души перед ним нечто подобное могло чувствоваться слишком порочно, бесстыже провокационно и грязно развязно, то сейчас… Хотя да, всё также греховно и распутно. Но и… Иначе. Ведь единственное, что я могу дать мужчине, у которого есть практически всё в этом мире, раз уж он привык брать, что ему необходимо или вздумается – я сама. Всю. Себя. Без остатка. Добровольно. Не потому, что он берёт. Потому что я так хочу. Довериться. Самой поверить. Себе. Ему. Каждый раз. Как в первый. И последний. Ведь тогда мы становится единым целым не просто физически, а действительно по-настоящему.