– Ты надела бельё, – в хриплом голосе мужчины проскальзывает недовольство.

Да, он прав. Отчасти. Надела. Подвязку. Корсет. И совсем не планировала избавляться от них вот так сразу. Намного позже.

Но…

– Так сними, – предлагаю покорно.

Я услышана. Направленный на меня взгляд разгорается всё ярче и ярче, становится жадным и алчным, голодным, пока мужские пальцы соскальзывают к моей шее, ведут по ней незримый узор, постепенно опускаются ниже, обводят верхнюю линию не скрытой тканью груди, забираются под столь мешающую ему преграду, сжимают пока ещё аккуратно. Замирают. И не спроста.

Мой сюрприз…

Он его находит. Не сразу понимает, в чём дело. Вытаскивает.

С виду – ничего особенного. Самая обычная пластиковая штуковина из аптеки, которая пропитана специальным реактивом.

На ней – две полоски…

Мои. Наши. Вместе с коротким шумным выдохом. Так много в нём значения. Самый дорогой сейчас для меня. Как и то, что в глазах моего мужчины – целый шторм из эмоций. В один миг обрушивается в их глубину. На секунду кажется, он вздёрнет меня выше. Захочет удостовериться. Наверняка убедиться. Сказать что-нибудь вслух.

Но нет.

Кай…

Опускается рядом. Как и я. На колени. Обхватывает обеими ладонями моё лицо. Ласково проводит большими пальцами по моим скулам, задевает губы, продолжая смотреть мне в глаза всё таким же горящим штормовым взором.

И… молчит.

А я вдруг нервничать начинаю!

И сильно.

– Ты… не рад? Может, ещё рано?

Да, ляпнула. Чем и заслужила моментально встречное, насмешливое, с изрядной толикой сарказма:

– С тех пор, как я стал жить и дышать в принципе с одной лишь регулярной мыслью, о том, как бы поглубже засунуть в тебя свой член, чтоб ты его приняла и покрепче собой сжала, кончила на нём столь охеренно, как можешь только ты, пока я в тебя спускаю по полной, а ты сама принимаешь всё то, что я тебе даю, зная, что это наверняка может связать нас навсегда, не находишь, как-то неуместно и даже глупо теперь такое спрашивать, да и вообще об этом рассуждать как бы поздновато?

Что сказать…