Мы сидим в тишине какое-то время, и затем Уилл встает из-за стола. Я следую за ним. Он поворачивается ко мне.

– Все дело в Венеции, да?

Я замираю.

– Что?

– Нельзя было тебя оставлять в аэропорте. Если бы я не ушел… Все было бы иначе, если бы мы были в Венеции вместе.

Возможно, он прав. Сложно не поддаться магии шума воды, забытых каналов и холодных звездных ночей, которые проводишь там с кем-то. Но затем я вспоминаю, как мы с Дэвом смеялись над квиддичем и занимались в его потайной комнате. Как он поймал меня в метро и как переживал за меня во время полета. Как он может за секунду свести меня с ума. И все это приводит к мысли, что Венеция лишь добавила дров в костер наших чувств.

Глава 40

Глава 40

У меня в жилах кровь кипит, когда я выхожу из автобуса и иду по коридору Эмбертона. От осознания, что я собираюсь сделать, реальность уходит у меня из-под ног. О боже. О боже. Я должна поговорить с Дэвом. Мысленно борюсь с желанием прогуляться вокруг поместья, или захватить в столовой что-нибудь поесть, или вообще запереться в туалете, пока все не уедут в Америку. Но знаю, что, если буду оттягивать, мне будет только тяжелее находиться рядом с ним. Я делаю глубокий вдох и заставляю себя идти дальше.

Как только я поднимаюсь на его этаж, мой мозг подкидывает мне воспоминания первого дня здесь. Я боюсь, мое сердце разорвется в тот момент, когда я стучу в дверь.

Хуан открывает, он выглядит уставшим.

– Привет.

– Привет. А-а-а… могу я поговорить с Дэвом?

Он удивленно смотрит на меня.

– Дэв дописывает свой экзамен.

У меня в груди нарастает волнение, и я судорожно вздыхаю.

– Какой экзамен?