Не то слово.

— Всё ещё не понимаешь? — снова стал серьёзным Ларионов,

Он покачал головой, и с этими словами подошёл к месту, где мы сидели ещё некоторое время назад на пледе. Костер снова потрескивал — герели остатки хвороста. Я вглядывалась в языки пламени, смотрела на Тёма и сама сгорала изнутри.

— Доверие — такая хрупкая вещь, Лера, — проговорил Ларионов, не поднимая на меня взгляд. Он разжал ладонь — в его руке действительно всё ещё находилась флешка. — Без него ничего не получается.

Тём метнул в меня взгляд, а в следующую секунду бросил флешку в костер.

— А вот теперь всë.

На глазах всё-таки выступили слёзы.

Что? Он серьёзно?

— Мне плевать, кто ты. Что ты творила и какими методами прогрызала себе дорогу в прошлом. Поняла? Никаких планов мести я не строил.

Я едва сдерживала эмоции, ещё не до конца поверив глазам. И то, что слышала, я пока ещё не в полной мере осознавала.

— Никто и никогда больше не увидит, что там. И не узнает о том, кто ты. Я в том числе.

Ларионов одарил меня красноречивым взглядом и продолжил, сделав несколько шагов навстречу:

— Я знаю тебя, Лерка. Знаю, и всё это, — он кивнул головой на пламя, — просто пепел. Он ничего не изменит. Но если таким образом ты перестанешь париться, что я там о тебе подумаю, пусть будет так.

Теперь в груди зрели противоречивые чувства — они закручивались в спираль, они вытягивались в струну, они звенели. Я привыкла стойко переносить всё, что преподносила мне затейница-судьба, а вот сейчас поверить не могла в происходящее. Возможно, поэтому так внезапно вырвался измучивший меня вопрос:

— Зачем ты возишься со мной, Ларионов?

Зачем разбиваешь мне сердце, даже не подозревая, как сильно я тебя полюбила.

Зачем эта забота?

Эти благородные жесты.

Зачем окунаешь в иллюзорное настоящее, которое вдребезги разлетиться о завтра.

Артём как будто с удивлением поднял брови: