– Джейсон.

Он оборачивается ко мне, пойманный с поличным. Его глаза покраснели – признак того, что он плакал, – а улыбка тает, как снег на солнце. Увидев меня, он передает косяк своему новому другу. Я сверлю последнего взглядом, и в конце концов он нас оставляет.

Тишина становится все тяжелее. Мы играем в гляделки; я не жду от него объяснений, я знаю, что его не было на церемонии. Он соврал мне, чтобы получить возможность выйти и накуриться.

В конце концов Джейсон не выдерживает моего молчания. Он вымученно смеется, сбивчиво дыша.

– Это было слишком тяжело.

Я молча и с состраданием киваю.

– Мне жаль… Я не смог остаться. Черт, я сам не понимаю, что творю, – говорит он, закрывая руками лицо. – Мне так жаль.

– Ничего страшного.

– Я не справляюсь, Зои. Не знаю, как люди это делают, и при этом, боже мой, я чувствую себя таким эгоистом! Как будто у меня нет на это права, понимаешь? Потому что это его родители должны сходить с ума, не я. Я – никто. Но все равно… Я скучаю по нему.

– Джейсон, ты только что потерял друга. Грустить – это не эгоистично. То, что ты не понимаешь, как с этим справляться, – вполне объяснимо. Тебя никто не винит.

– Разве это не ты сказала мне заканчивать вести себя как «неблагодарный придурок»? – шутит он, подходя ближе.

Мои губы изгибаются, и я беру его за руку. Наконец-то я вернула его – того Джейсона, в которого влюбилась.

– Хотела тебя немного подтолкнуть. Просто пообещай, что перестанешь пить, хорошо? Если увязнешь в этом, то умрешь.

Достаточно посмотреть на мою мать.

Джейсон дает обещание и благодарит меня, целуя в щеку. Когда я спрашиваю, готов ли он, он кивает, и я веду его за собой. С грехом пополам нам удается добраться до Офелии. Когда она наконец замечает нас, я машинально притягиваю ее в свои объятия.

Вместо Итана.

Она улыбается и обнимает Джейсона, как ребенка, которого нужно утешить.

– Мы просто хотели сказать… – начинает он. – Итан очень тебя любил. Вот.