— Вы говорите слишком громко, — тем же светским и спокойным топом сказала я ему, тоном, которым обычно со мной говорил он и который навязывал мне, упрекая в «слишком эмоциональном» подходе к жизни и упрашивая — для моего же блага — учиться тому, что он называл «объективностью». Быть объективным значило воспринимать все под тем же углом зрения, что и он.

Он даже побагровел. Слоу-фокс сменился роком. Шеф танцевал плохо, с какой-то злобной поспешностью.

— Осторожнее, на нас обратят внимание, — добавила я спокойно.

Молодой человек с усиками стоял в нескольких шагах от нас и смотрел на меня.

Когда танец закончился, он подошел и сказал, обращаясь и к Шефу и ко мне:

— Тут небольшая компания… Мы решили поехать куда-нибудь, ну, в кабачок, красиво закончить вечер… Сегодня такой хороший вечер…

— Ну что же, — колебался Шеф, сам начавший говорить невнятно, — то есть я не знаю, собственно… Ну да, в общем, я хотел бы…

— Клеманс будет ждать вас, — сказала я нарочито дружески. — Вы же знаете, как она не любит сидеть допоздна. И к тому же будет волноваться.

Садясь в машину, молодой человек сказал мне:

— Жаль, что Шеф не мог поехать с нами. Весьма милый человек, и потом, мне нравятся ваши отношения. Видно, что у вас полное взаимопонимание, а это так редко встречается на работе.

Я ему ничего не ответила.

Проснувшись наутро, я глянула на часы. Семь часов. Я плохо и мало спала. Рядом со мной крепко спал молодой человек. И очень ровно дышал. Невинность на его лице была почти детской. Я громко и четко произнесла:

— Пора вставать.

Но он не проснулся. Я встала и пошла в ванную.

Я смотрела на себя в зеркало над умывальником. Сквозь черты, еще затуманенные сном, на какую-то минуту мне привиделось лицо пожилой женщины. Чтобы развеять это видение, я открыла холодную воду и большими пригоршнями несколько раз плеснула себе в лицо. Подняла голову и снова посмотрела в зеркало. Черты мои вернулись на место, это была я, и мне не было тридцати. Но где-то в глубине взгляда еще скрывалась пожилая женщина.

Я надела пеньюар и прошла из ванной в кухню. Налила чайник и поставила его на плиту. Достала из холодильника масло, из буфета сухарики. Пока чайник закипал, смотрела в окно. Начинался день. Сквозь голубую утреннюю дымку кое-где просматривались окна с еще не выключенным светом. Внизу ветер гонял по тротуару бумажный пакет из магазина «Унипри».

Во рту было нехорошо. Я вспомнила, что на ночь не почистила зубы.

Вода никак не закипала. Я вернулась в спальню. Он все спал. Включила радио. Битлы пели «Hey, Jude», Это его не разбудило.