— Я люблю тебя.
— И я тебя…
И Яре вдруг подумалось, что в этом и есть их самая большая проблема.
***
В этот раз на кладбище почти не было посетителей. Сгущались сумерки.
— Привет, пап, — сказал Гриша, сел на лавочку, осмотрелся, а потом вдруг застеснялся того, что разговаривает с могилой и продолжил малость смущенно, — я что-то накричал на тебя в прошлый раз. Ты прости уж. Нервы сдали. В общем, я хотел сказать, что у меня все хорошо. Мы с Ярой снова живем вместе. И мы здорово живем. Мне нравится. Ей вроде тоже. Я тут тебе принес кое-что…
Он сунул руку в карман и достал из нее маленькую модельку машинки. Советская «Волга» блеснула отполированным бежевым боком.
— Я маму про тебя расспросил. Она говорит, ты мечтал, что вы купите «Волгу» и весь СССР на ней объедите. Но потом Андрей родился. И Борис… В общем, вот, нашел тут. Как тебе? По-моему, ничего. А мы с Ярой в сентябре хотим на Золотое кольцо рвануть. Последние два года мы что-то никуда не ездили. Сначала Яра ходила беременной, а потом Майя была совсем маленькая. А сейчас она подросла, да и в машине себя хорошо ведет. Так что если с остановками днем и ехать больше по ночам… Нормально должны доехать. В общем, я за тебя твою мечту потихоньку исполняю. Уж не знаю, насколько тебе от этого легче…
С березы над могилой сорвался лист, упал на плечо и ласково скользнул-огладил. И Григорий вдруг подумал: а что, если иногда мертвые все же бывают рады принесенным им подаркам? Хотелось в это верить.
Пена дней. Пузырь десятый.
Пена дней. Пузырь десятый.
Мужчину, которого провели ей навстречу по коридору Отдела безопасности, Яра узнала сразу. Не удержалась и отвернулась к двери, рядом с которой в этот момент оказалась. Крепче прижала к груди сидевшую у нее на руках Майю, стараясь заслонить собою полностью, чтобы он не увидел. Вгляделась в бордовую табличку с золотистой надписью на ней. Прочитать надпись целиком не получалось, и она сосредоточилась на том, чтобы называть про себя отдельные буквы. Сердце колотилось как бешеное. Когда мужчину завели за поворот, туда, где находились камеры временного содержания, она сорвалась с места и побежала.
Она влетела в кабинет Григория и захлопнула за собой дверь. Надо было что-то сказать, но она открывала рот, а звуков не было.
— Яр, ты чего? — переполошился Гриша.
Он вскочил из-за стола, забрал у нее Майю, вручил дочери связку ключей, чтобы поиграла, посадил Яру в кресло для посетителей и налил ей воды, присел рядом на корточки.