— Мне всегда с тобой хорошо, просто потому что это ты. И не только когда мы в постели.

— Правда?

— Правда. И знаешь, что-то от булочки с кремом в тебе действительно есть. Ее всегда мало.

Яра рассмеялась ему в плечо. Наверное, получилось все же немного судорожно, потому что он обнял ее крепче. И она глубоко вздохнула. Прислушалась. Плеск воды. Крик чайки. Шелест листьев берез на берегу. И никого вокруг. Сколько километров они прошли?

— Я тоже тогда волновалась, — прошептала она. — Что надо что-то делать, что могу не понравиться тебе. Еще помню мысль такая глупая была: что там за стенкой кто-то просыпается, умывается, собирается на работу, а ты меня тут девственности лишаешь. Странный этот мир…

Вслед за дыханием начало успокаиваться сердце. Яра подумала, что так можно совсем расслабиться. Но разве не этого она хотела?

— Хорошая мысль, — вдруг хмыкнул Грач. — Мир может заниматься собой, пока мы заняты друг другом, главное, чтобы к нам никто не лез. Ты же так и хотела, помнишь, ты сказала мне это тогда в кафе.

Яра улыбнулась.

— А я правда тебе в наш первый раз понравилась?

Гриша вздохнул.

— Ни с кем и никогда мне не было так хорошо, как с тобой. Мне тогда показалось, что я случайно выиграл приз. И я боялся, что жюри, каким бы оно не было, догадается, что я взял его незаслуженно, и отберет тебя у меня.

— Ты бы меня никому не отдал…

Вместо ответа Грач поцеловал ее в плечо.

Яра выдохнула и открыла глаза. Вода тихо плескалась вокруг них, мягко гладила и была совсем не страшной. Берег был близко. Гриша все еще держал ее, страхуя. Очень аккуратно она разжала ноги, сползла с его талии и дотянулась пальцами до дна. Потом опустилась на дно обеими ногами.

И сама себе не поверила.

У нее получилось.

Сердце понемногу успокаивалось.

— Только не отпускай, — снова попросила она.

— Мы же договорились.

И тогда она осторожно отняла одну ладонь с его плеча и вложила в его ладонь. Сжала пальцы крепко-крепко. А потом сама сделала шаг назад. Так было страшнее. Без него было страшнее. Но ничего не случилось. Она стояла в водном потоке, и под ногами была опора, и в руке была опора, и она все еще была жива и, кажется, ей ничего не угрожало.