— Держи, солнышко мое. Смотри, у нее ножки и ручки двигаются, и есть еще два платья. Вот. Играй. А это тебе, любимый.

Гриша открыл протянутую коробочку и присвистнул.

— Ты с ума сошла.

— Для тебя ничего не жалко.

— Красота какая.

На красной бархатной подложке лежали часы фирмы «Ракета».

— Что-то ты расщедрилась. День рождение у меня в марте.

— Заслужил, — улыбнулась она и погладила его по голове, искренняя радость мужа была приятна. — Будто я не знаю, как нелегко сидеть с нашей девочкой.

— Отлично мы сидели…

Яра откинулась на спинку сидения.

— Все, ребят, поехали, я домой хочу.

Она решила поговорить с Гришей вечером, перед сном, но пока ждала, когда он уложит Майю и примет душ, прикрыла на минутку глаза и заснула.

Утром муж разбудил ее аккуратным поцелуем.

— Я Майю пораньше в садик отвел, — прошептал Гриша. — У нас с тобой час до выхода. Давай побудем вдвоем.

Яра приоткрыла глаза. Гриша сидел на корточках перед кроватью. Он был одет и от него пахло влагой. Наверное, на улице шел дождь. Яра натянула одеяло повыше. Честно говоря, она предпочла бы поспать эти полчаса, но опять ждать до вечера возможности остаться наедине тоже не хотелось.

— Джинсы сними и залезай ко мне, — зевнула она. — И, Гриш, нам надо поговорить.

Он нахмурился. Как и любой мужчина он не очень-то любил подобные фразы.

— У нас с тобой все в порядке, — уверила его Яра. — Гриш, мне работу предложили. В Петербурге. Это «Черный апельсин». Выше них в России только звезды. Я даже не знаю, с чем сравнить.

Гриша широко улыбнулся, наверное, в данный момент больше обрадованный тем, что у них ничего не случилось, чем тем, что его жене оказали такое высокое доверие.