Я киваю, потеряв желание спорить или отговаривать его от совместного душа и прогулки. Плевать, я четко осознала, что не имею права нарушать его условленные границы в наших отношениях. Может быть, хотя бы несколько дней получится отдохнуть от всего этого напряжения…

Ему нужна податливая девочка, значит, Господин Гордеев ее получит.

— Я тебе помогу, — он в один миг перехватывает меня под спину и коленки, поднимая на руки. — Малышка, что-то ты совсем размякла, — говорит Максим, посадив меня на бортик ванны.

Максим внимательно осматривает меня, когда я поднимаю глаза на его лицо, тяжело вздохнув.

— Голова болит, — пожимаю я плечами, чтобы ни в коем случае не заставить Гордеева нервничать по поводу наших натянутых отношений.

Мне надо прийти в себя, чтобы исправно играть роль его послушной девочки. Но как это сделать мне неясно.

Максим включает воду и помогает встать под теплый душ.

— Справишься сама? Я пока заварю кофе и найду лекарство, — очередной раз безмолвно киваю, и как только Максим выходит, обессилено опускаюсь на колени.

Стоять на ногах оказывается той еще пыткой, поэтому начинаю мыться сидя, подставляя лицо под струи воды, принимаясь блаженствовать моментом тишины и одиночества.

Прихожу в себя когда вода резко прекращает струиться, и открыв глаза, вижу Максима, который берет полотенце и поднимает меня. Вытирает так осторожно, будто с каким-то благоговением.

Какой же он… Чертов выродок! Еще вчера я стояла перед ним на коленях и умоляла, чтобы он не насиловал меня!

Максим надевает на меня халат, и перехватывает обеими ладонями лицо, заставляя поднять на него потерянный взгляд. Не знаю, что он видит в моих глазах, но сразу начинает хмуриться.

— Иди ко мне, — обнимает, потирая спину ладонями. Хорошо, что он не видит мой взгляд, переполненный жгучей ненависти. — Приходи в себя, Ярослава. Давай, малышка, ты мне нужна.

Отстраняется и обрушивается на меня бурным жадным поцелуем, переполняя страстью и вязкой зависимостью. Наступает на меня, вдавив поясницей в умывальник, так плотно прижавшись ко мне, что вмиг стает тяжело дышать.

— Макс, — разорвала поцелуй, мученически на него взглянув. — Дай мне время, — прошу, умоляю, забывая, как умею настаивать и сопротивляться его решениям.

Больше нет такого сумасшедшего запала, он исчерпал все мои источники, бездушно затушив и притоптав идеальными, лакированными туфлями. Мне нужно время для того, чтобы осознать в каком я положении и как действовать. Сбегать от такого человека в одиночку глупо, так могу только я, идиотка! Но и оставаться рядом с ним то же самое, что добровольно согласиться на мучения.