Сев обратно, взволнованно содрогаюсь, обхватывая себя за плечи.

— Сейчас я не у себя дома. Господин Гордеев меня похитил, беспрепятственно заткнул всем рот и привез меня во Владимир, закрыв здесь на замок. Телефон удалось выкрасть прямо из его кармана ухищрением, и я уверенна, что совсем скоро он возвратится, чтобы продолжить мой персональный Ад, — говорю я, после сцепляя зубы до напряженных желвак.

— Возможно, для вас — это игра, продуманный сюжет, а для меня — это жизнь, игра насмерть. То, что происходит со мной, я не желаю никогда испытать ни одному из вас. Не потому, что я добрая, а потому что вы этого не выдержите, сломаетесь под таким давлением и сдохните в том мире, где оказалась я благодаря равнодушию и отчуждению многих из вас. Я вижу каждый день людей, которые молчат о насилии над женщиной, и презираю всех до одного, — во мне неожиданно вскипает яростная злость. — Пока я выживаю в тирании, вы каждый день мирно сидите дома с семьей, обсуждая публикации видео на порносайте. Я терплю насилие в двадцать три года, а вы завистливо любуетесь мерзким Господином Гордеевым, считая его идеалом. Вы пишете «шлюха» под моими публикациями в сети, не зная всей правды. Так знайте, что даже шлюхам хочется жить, вылезти из этого дерьма и силой воли вытерпеть все трудности. Пока что, терплю и я.

Вытирая слезы, я лихорадочно заглатываю воздух.

— Все что вы видите — искаженная реальность. Вам не понять меня, пока каждый из вас не прочувствует унижение, насилие и безысходность. В его руках моя жизнь уже сейчас, но каждый из нас делает свой выбор. Выбор быть слепыми идиотами или все-таки отгородить такого чудовища от общества! Пусть, сегодня буду я, а уже завтра будешь ты, — кажется, в конце я переборщила с угрозами из-за собственных переживаний и страха, но на самом деле мне глубоко плевать.

Мне настолько горячо в груди от подобной речи, что хочется разреветься от несправделивости. Поэтому я уверена, равнодушным никто не останется. Может, кто-то разозлится, кто-то начнет сочувствовать, но никто не останется в стороне.

— И сейчас я подписываю себе смертный приговор, — выговариваю я слабым голосом, выдохнув всю свою агрессию. — Справедливости нет, вся правда — ложь и об этом я готова кричать на всю страну каждый адский день! — встаю и беру телефон в руки, выключая камеру, надрывно всхлипывая.

Стираю слезы и захожу на свою почту, отправляя видео вирусной рассылкой каждому сохраненному контакту, только после выдохнув и осев на пол. Я сделала то, что требовалось, а теперь доделываю то, что могу.