— Не за что, милая Саша, — улыбнулся неожиданно мужчина, отчего по его загорелому лицу пробежали тонкие лучики-морщинки, — а меня Александром Ивановичем зовут, — ее пальчики утонули в его широкой ладони, а вот руку Северина он сжал крепко. — Ты, парень, если не передумал, можешь со мной пойти. У меня жена работает в… там, — он кивнул на здание ЗАГСа, — мигом примут не только заявление, но и поженят тут же, — он подмигнул усмехающемуся Северину.

— Ну, нет, — возмутилась Саша, сжав кулачки, понимая, что сейчас эти двое договорятся, и на своей свадьбе она будет лишь присутствовать, а не участвовать. — Пусть для начала позовет замуж, как полагается, а я подумаю…немного. Годик, может, два…

— Аля! — укоризненно произнес Северин, и девушка облегченно рассмеялась, обнимая его за шею, а потом уткнулась носом в его плечо, скрывая смущение от публичного проявления эмоций. Но он сильно напугал ее, и девушка вдруг осознала, что не может потерять его. Не может и не хочет.

Со своим спасителем они расстались у того самого здания с символикой колец. Север обнял Сашу за талию и медленно пошел к машине. Он не решался спросить ее, как давно она знает об его болезни, не хотел, чтобы все ее действия были продиктованы лишь жалостью к нему.

— Саш, ты… почему ты отказалась? Почему сбежала? — он не хотел ворошить ее прошлого, но вопрос сам сорвался с губ. Девушка замедлила шаг, но не отстранилась, лишь ее рука в каком-то болезненном, судорожном движении, сжала его руку.

— Сейчас? Или… тогда? — глухо переспросила она, останавливаясь в нескольких шагах от машины.

— Не знаю, — пожал он плечами, — решай сама…

Она все же отстранилась, повернувшись к нему спиной, но по напряженной позе он понял, что ответы на оба вопроса ей давались непросто.

— Я… поняла, что ошиблась… с выбором. И никогда бы не могла подумать, что подруга и мой жених…, — проговорила она, так и не повернувшись к нему лицом, и Север осторожно приблизился, чтобы остановиться рядом, мечтая заключить ее в крепкие объятия и не отпускать никогда. — Только… Север, мне не нужна жалость, ни твоя, ни… ничья не нужна, понимаешь? — она резко развернулась, и мужчина вгляделся в серые омуты глаз, в которых застыло решительное выражение. — Я хочу… по-настоящему, до темноты в глазах. До взрыва вселенной. До последнего вздоха. Чтобы любить и гореть, а не тлеть, ожидая, когда тот, кого я… люблю, — она судорожно сглотнула, словно ей было больно говорить, — наконец обратит на меня внимание. Вспомнит, что я… рядом, я живая…

— Саш, я не смогу пообещать тебе, что это будет навсегда, но… ты всегда будешь знать, что я рядом, — прошептал он, медленно проводя пальцами по ее щеке, затем очерчивая четкий, будто лук Купидона, абрис губ. — И могу с уверенностью сказать, что замерзнуть, моя девочка, я тебе не дам, — прошептал Северин, медленно склоняясь к таким манящим губам.