— Ты как? — прошелся рукой по затылку, стряхивая на воротник дубленки растаявший снег, и выжидающе уставился на Лиду.

— Нормально. Как видишь, нам приспичило именно сегодня. Не вчера, не завтра, а именно сегодня, когда никого нет рядом.

— Я есть!

Конечно, Вал ещё та поддержка. Кто бы его поддержал. Того и гляди, грохнется в обморок. Жаль, Тимохина укатила в Италию с очередным папиком, а отца дергать совсем не хотелось.

Улыбнулась, проследив за суматошными движениями Дударева, и пока застегивала куртку основательно успокоилась. Может, дело в интуиции, подсказывающей, что всё действительно будет хорошо, а может – в самом Дудареве, на фоне которого не хотелось выглядеть паникёршей.

Кузьменко, как и обещал, встретил её на проходной и сразу провел в предродовую палату. Одиночную. С отдельным входом. Тимофеевна сказала, что пока схватки не сократят свой интервал до пяти минут – она будет здесь.

После осмотра, Ян Анатольевич оставил её одну в компании Дударева и убежал по срочному вызову.

— Вал, иди, попей кофе, покури, поприставай к практиканткам, только прошу, не смотри на меня так, — попросила Лида, не выдержав сострадательного взгляда.

— Не могу: приказ Егора не отходить от тебя ни на шаг.

— А-а-а, ясно. А что ты будешь делать, когда у меня отойдут воды?

Дударев покраснел.

— Блин, Лида, ты умеешь  быть убедительной.

После этого он вышел в коридор и присев на мягкий диван так и застыл каменным изваянием. Уж лучше так, чем созерцать его побитый вид до приезда Студинского.

Потянулись долгие минуты ожидания. Плавно перетекающие в часы. Схватки сократились до десяти минут. Уже скоро. Осталось чуть-чуть. За это время к Лиде два раза наведывался Кузьменко, интересовался самочувствием, измерял её давление и пульс ребёнка, замерял степень открытия матки и удивлялся, что до сих пор не отошли воды.

— Придется пробивать пузырь, — сообщил, остановившись в дверях, и в тот же момент что-то тяжелое грохнулось за дверью.

— Ой, мамочки, мужик потерял сознание, — всполошилась Тимофеевна. — Касатик, что ж ты такой слабенький? Это чей будет?

Лида закатила глаза, принявшись массажировать поперек.

— Это мой страж, Ольга Тимофеевна. Говорю, иди, погуляй, подыши свежим воздухом, а он ни в какую.