— Поднимайся! — Сразу же повышает голос, сжимая руки в кулаки. Хочется рассмеяться в голос, но я настойчиво сдерживаюсь, томительно наблюдая за всплесками его агрессии.

— Хочешь увидеть мое обнаженное тело? Соскучился, любимый?! — Провоцирую, начиная дразнить. Злить еще сильнее. Возможно, подобное состояние Кинга больше разжигало огонь в крови. Будоражило страсть, которая по-прежнему существует. Как бы Эмир не сопротивлялся самому себе, его тело все еще реагирует и возбуждается.

— Выйди с ванны, или я помогу тебе это сделать. — Сквозь зубы. Делая шаг навстречу. Чертовски нравиться дразнить его монстра, который поддается дрессировке только мне. Нехотя поднимаюсь из воды, бесстыдно демонстрируя своему мужу нагое тело. Эмир резко шагает, не выдерживая хватает меня за шею. Волоком вытаскивает из ванной, ставя перед собой.

— Откуда злость, милый?! — Спрашиваю, прекрасно зная ответ на свой вопрос. Представляя как милая расстроенная девочка, слезно жаловалась своему господину на мое появление и огорчающие слова.

— Я уничтожу твою жизнь, если еще раз увижу рядом со своим домом. Амани, — сдавливает пальцы на шее, начиная душить. Впервые замечаю в его взгляде такое животное безразличие. Пустоту и холод, — не смей больше приближаться к Альби. — Рычит, показывая, что готов разодрать меня на куски голыми руками. Раздавит, не задумываясь, чтобы разрушить обременяющие узы нашего брака.

— Убьешь меня?! — Нахально спрашиваю, злобно смотря в такие же злющие глаза.

— Я верну тебя в клинику, чертова сука! — Еще больше надавливает пальцы, лишая меня возможности сделать хотя бы мизерный глоток воздуха. Наклоняется, практически прикасаясь кончиком носа к моему носу. Дышит рвано, едва сдерживая истинную злость. Бурлящую в венах. — Сгниешь. И никто больше не посмеет вытащить тебя оттуда. — Грозит, и я ощущаю, что он отдает отчет собственным словам. Ради благополучия своей Альби, готов поступиться моей жизнью, и окончательно загубить ее.

— Я гнила там… — Начинаю глухо кашлять, захлебываясь скопившейся слюной во рту. Пытаюсь вырваться, ощущая недостаток кислорода в легких. Но Эмир не намерен расслаблять впившиеся пальцы. — Чертовых три года гнила, Эмир. Отпусти! — Хриплю, чувствуя легкое головокружение. Ноги ватными становятся. — Каждый день был похож на вечность. Ты знал это, но не пытался даже помочь! — Надрывно. Из последних сил. Рассчитывая на то, что Эмир успокоиться и отпустит.

— Наверно от безнадёжности ты закрутила роман со своим лечащим врачом?! — Ехидно усмехается, наконец, небрежно отпуская. — Позволяла ублажать тебя языком. Или это был один из методов лечения твоего сумасшествия? — В его словах нет ни толики ревности. Злости. Ничего. Лишь унизительная интонация, превращающая меня в дешевую шлюху, которая больше ничего для него не значит.