— Мальчик мой, — начала плакать, не сдерживая переживаний. Захлебываясь страхом, я готова была молить кого угодно, чтобы с ребенком все было хорошо, — пожалуйста, дай маме знать, что ты все еще жив. Умоляю, отзовись. — Судорожно глажу по всему животу, облизывая соленые губы. Глотая слезы, которые нескончаемым потоком продолжают литься из глаз. Трясти начинает. Головокружение усиливается, но я, стараясь не обращать на него никакого внимания, пытаюсь разговаривать со своим сыночком. Не шевелиться. Не единого движения или знака. — Наверно ты слышал слова, которые я о тебе говорила. Все это было ради твоего спасения, мой маленький. Прошу, прости свою маму. Пошевелись. — Обнимаю живот руками, оседая на пол. Начинаю плакать навзрыд, осознавая, что я сама виновата во многом, что с нами произошло. Самая первая и непростительная ошибка, путешествие по Европе. Если бы я не была такой ветряной, не позволила бы, что меня похитили. Оставалась бы в семье, продолжая размеренно и привычно жизнь. Но судьба распорядилась иначе. Бросила в самое пекло, наблюдая со стороны, как я сгораю живьем, не имея возможности выбраться. В ловушке. Без шансов на спасения. За что? Скорчилась, ощущая, как сильно начинает ныть низ живота, при этом малыш продолжал бездействовать. Состояние подобно трансу. Качаюсь из стороны в сторону, не в силах унять льющиеся слезы. Все словно в бреду. В лихорадке, которая растворяет реальный мир, погружая в замутненное состояние. В котором не то, что не понимаешь, где находишься, напрочь забываешь свое собственное имя. Если я не смогу с ним справиться, сдохну вместе со своим ребенком в этой грязной комнате, похожей на клетку. Начинаю дышать часто и глубоко, вытирая слезы с лица. Переворачиваюсь, и, упираясь руками в пол, поднимаюсь на ноги. Пошатываясь, добираюсь до железной двери, упираясь в нее рукой. Царапаю по металлу ногтями, ощущая, что не могу сжать в кулак оцепеневшие пальцы. Ноги подкашиваются, но я борюсь со своим телом, думая лишь о своем мальчике.

— Откройте. — Произношу сипло и тихо. Начинаю неловко стучать ладонью по двери, даже понимая, что мой тихий голос и эти ничтожные звуки вообще никто не услышит. Но усердно продолжаю, снова начиная плакать. Зубы сцепляю, понимая, что, будучи такой слабой, ничего не добьюсь. Провожу ногтями по поверхности двери, все же сжимаю пальцы в кулак. Отшатываюсь назад и со всей дури ударяю в двери, начиная молотить по ним. Ору во весь голос, не понимая, откуда берется столько силы. Словно открывается второе дыхание. Маленькая ниточка, за которую я неистово хватаюсь, чтобы спасти жизнь хотя бы своему малышу. — Откройте эту чертову дверь! Мне нужен врач! Позовите врача! Вы слышите меня! — Кричу голосом, который даже не узнаю. Продолжаю с силой стучать в двери, зная, что по ту сторону явно кто-то находится. Но прислушиваясь, понимаю, что никого нет. Возможно, Зураб нарочно продолжает глумиться, ведь она получила желаемое. И я заперта в этой клетки без всякого надзора. — Пожалуйста, откройте. — Слезами захлебываясь. Последний удар и я бессильно шагаю назад, и едва не падая на пол, успеваю схватиться за деревянную спинку койки. Приземляюсь на кровать, ощущая, что еще немного и попросту потеряю сознание. В глаза рябит. От безысходности внутри все переворачивается. Мне не выбраться отсюда. Никогда. Прикрываю глаза, чувствуя пульсацию в висках. Которая расползается вместе с кровью по артериям головы. Дрожу, ощущая, как мерзкий холодок пробегает по коже, заставляя каждый волосок на теле дыбом подняться. Тошнота подступает к горлу, вынуждая меня закашлять. Замираю, слыша за дверями тихие шаги и гремящие звуки. Не шевелюсь, прислушиваясь к ним. Спустя пару мгновений, в замочной скважине поворачивается ключ, и тяжелая дверь открывается настежь. Зураб входит в комнату, одаряя меня омерзительным взглядом. Словно я нарушила ее покой, но ведь исключительно ее стараниями я оказалась в этом поганом месте. Останавливается на пороге и не спешит заходить дальше. Безмолвно издевается даже тогда, когда замечает что мне плохо и больно. Скорее всего, этой мерзкой девушке нравится видеть то, что она сотворила. Зураб наслаждается происходящим, растягивая и без того замершее время.