— Что ты хочешь от меня? — Не выдерживая выкрикиваю, едва сдерживая себя в руках.

— Выучи текст к завтрашнему утру. Будем записывать видеообращение. — Зураб протягивает мне листки, вынуждая их взять. Разворачивая, моментально читать начинаю, с первой строчки приходя в ужас. Внутри все выжигается. Сердце болезненно трепыхается за грудиной, и дышать становится тяжело. Руки подрагивают. Та боль, что до этого момента съедала мою душу, становится ничтожной. Кровь застывает в венах, мгновенно остывая. Если я позволю себя сломить, жизнь будет кончена.

— Я лучше вырву себе язык, чем произнесу хоть одно слово, написанное на этих бумагах. — До жгущей боли в пальцах сжимаю листки, мечтая их безвозвратно уничтожить. Поднимая руку, сжимаю еще сильнее кулак, пытаясь бросить их в лицо Зураб. — Ничего не стану говорить! — Сквозь зубы. даже осознавая, что своими словами довожу эту девку до яростного неконтролируемого состояния. Только мне почти нечего бояться, я все потеряла, кроме своего малыша.

— Я вырву твой поганый язык, — Зураб хватает меня за запястье, и, шагая, сокращает расстояние между нами, — собственными руками. — Издеваясь. Упиваясь властью, которую имеет передо мной. Отпускает, отшвыривая мою руку. — Сразу после того, как ты произнесешь на камеру последнее слово из этого текста. — Глядит исподлобья, до мурашек по коже. До того зловеще, что холодный пот окропляет разгоряченную на солнце кожу. Вдыхаю через нос, ощущая легкое головокружение. Но уверенно продолжаю стоять на ногах, не показывая ни на секунду своей слабости. Свободной рукой лезу в карман платья, доставая нож. Со всей силы взмахиваю рукой, задевая лицо Зураб.

— Будь ты проклята. — Кричу во весь голос, вытесняя наружу часть злости. На Зураб. На всех вокруг. На судьбу, в конце концов. Судорожно бросаю нож на землю, и, разворачиваясь, начинаю бежать прочь от нее. Куда глаза глядят. Понимая, что все равно мне не скрыться. Не избавиться от этой невыносимой участи, которую уготовила жизнь. За что же все это?!

Забегая в дом, сворачиваю в коридор. Задыхаюсь, кое-как удерживаясь на ногах. Прислоняясь спиной к грязной холодной стене на долю секунды глаза прикрываю. Воспроизводя в памяти тот гнусный и грязный текст. Обрывками. Фразами, сдавливающими разум, будто колючая проволока.

«Я Клео Верано». Не осознаю, вслух произношу или нет. «Я ненавижу тебя, Эмир. Ты и твое отродье, которое растет внутри меня, отвратительны». Начинаю задыхаться, продолжая шагать вперед. Понимая, что меня уже преследуют, даже не оборачиваюсь.