— Рискни, Верано, или ты стала трусихой? — Нагло усмехаюсь, бросая ей вызов. Зная, что она его непременно примет. Клео вырывает шлем из моей руки, моментально надевая его. Открываю гараж, забираясь на мотоцикл. Победно улыбаясь, ощущая, как Клео садится позади, обнимая мой торс обеими руками. Выезжаю из гаража, набираю скорость. Я хотел показать Клео квартиру, которую когда-то купил для нас обоих. В ней никто и никогда не был. Кроме меня. Дорога не занимает много времени. Клео смиренно сидит на месте, доверяя в этот момент свою жизнь. Подъезжая к крупному небоскребу, торможу, глуша мотор. Даю Клео возможность стать на ноги и снять шлем. Делаю тоже самое, а потом, хватая ее за руку, веду внутрь. Сразу к лифтам. Ничего не объясняя. Поднимаемся на необходимый этаж в полном молчании. И только у дверей квартиры, Клео вопросительно смотрит, безмолвно пытаясь получить от меня хоть каких-то слов.

— В этой квартире никого не было до этого момента. — Открывая замок, распаиваю двери. Пропускаю Клео вперед.

— Да, неужели? — Недоверчиво усмехается, но все же с интересом начинает осматриваться. Проходит до середины комнаты, и, замирая, разворачивается к восточной стене. Видя перед собой свою же фотографию крупным планом. Счастливо улыбающуюся. Наверно, это была первая улыбка Клео после долгих дней, погруженных в кромешную тьму. Эту фотографию сделал Киллиан, после очередного спасения загубленной жизни. Маленькая девочка, мать которой Клео спасла и привезла домой, подарила ей бусы, сделанные собственными руками. Клео продолжает зациклено смотреть на портрет, а я в это время подхожу к шкафу, доставая оттуда еще несколько изображений. Не спеша возвращаюсь к Клео, вставая позади. Вытягивая руку, демонстрирую ей фотографии. И Клео дрожащими руками забирая, начиная просматривать одну за другой. Фот ее беременной во дворе грязного поселения. В больнице, когда на свет появился ее маленький племянник.

— Откуда у тебя эти фото? — Судорожно. Ощущаю, что она едва сдерживает не прошеные слезы.

— Послание Сафира на прощание. — Без сожаления об этой утрате. Все, что сейчас было важно — это она. — Расскажи мне все, Клео, прошу тебя? — Умоляю, резким движением разворачивая ее к себе. Клео вздрагивает, роняя все фотографии на пол. Обнимаю ее лицо трясущимися руками, и, наклоняясь, почти прикасаюсь губами к губам.

— Не могу, Эмир. Понимаешь, не могу. Это тяжело. — Не сдерживаясь, начинает плакать, смотря жалобными глазами.

— Я все пойму. — Начинаю целовать нежную кожу, стирая губами льющиеся слезы. Глядя бережно подушечками больших пальцев по щекам.