— Клео, — произношу любимое имя, облизывая пересохшие губы. Волнуясь наверно хлеще нее, — мы справимся с любыми трудностями, если будем вместе. Откровенно поговорим, полноценно доверившись друг другу. Все измениться, обещаю. — Умолял или просил. Сложно было ощутить истинные намерения. Рассудок отключался. Сердце в отчаяние раздалбывало ребра.

— Эмир, пойми же ты, — повышает голос, внушая свою правду, к которой успела привыкнуть. Понимаю, что Клео не способна сейчас разумно мыслить, — я не готова сейчас ни к чему. У меня есть настоящее, в котором я стараюсь полноценно жить. Есть выжженное прошлое, оставившее кровавые шрамы в душе. Но нет будущего. Ни с тобой. Ни с кем-либо другим. — тяжко вздыхает, наконец, давая волю скопившимся слезам. Плачет в трубку, больше не сдерживаясь. Молчу, осознавая, что ей чертовски необходимо выговориться. Поделиться своей болью, которая все еще кипит внутри. Не находя никакого выхода.

— Ты сбежала от меня, но от себя скрыться невозможно. — Тихо. Говоря то, что она и так прекрасно понимает. — Клео, клянусь, я пытался жить без тебя, но не смог. Ты же тоже не можешь. Мы упускаем драгоценное время, и потом пожалеем об этом. — Хочется докричаться. Чтобы она поняла, как сильно мы нуждаемся друг в друге. Эта пытка никогда не прекратиться. — Клео дослушивает мои слова и неожиданно кладет трубку, ничего не отвечая. Понимает, что я прав, но не может признать этого.

Все настолько сложно, что становится невыносимо. Всех слов чертовски мало. Наверно мы все еще оба не готовы быть вместе. Повторно набирая ее номер, понимаю, что абонент полностью отключен. Клео больше не хочется со мной разговаривать. Я готов дать ей еще времени, но отпустить не смогу. Ее любовь так же сильна, как и моя к ней. Делая полноценный вдох, залпом выпиваю чашку кофе, который уже успел остыть. Дергаюсь, когда в руках начинает вибрировать мобильный телефон, оповещая, что на электронную почту пришло новое письмо. Немедленно открываю его, понимаю, что оно отправлено из клиники, в которой сейчас находится Амани. Лично лечащим врачом. Клиника находилась в пригороде Швейцарии, и походила больше на обычный частный дом. Это сделано для того, чтобы пациенты, чувствовали домашнюю атмосферу, сосредотачиваясь на своей болезни. Я готов обеспечить Амани любую заботу и лечение, даже понимая, что она больше никогда не вернется в мою жизнь, в качестве жены. Я добровольно взял за нее ответственность, осознавая, что кроме меня она никому не нужна. Особенно своей семье. Ее отец постоянно твердил, что Амани плод, рожденный от единственной любви в его жизни, так как же он мог вычеркнуть свою дочь, делая вид, что ее никогда и не было?! набираю дрожащими руками номер, отправленный в письме, чтобы подробно узнать, что произошло в клинике.