— Что ты о нас думаешь?

— Я боюсь тебя потерять… Ты нужна мне как глоток свежего воздуха, как капля воды во время летнего зноя… Я люблю тебя, Машуня.

Я подняла голову, оторвав ее от груди Артура, и заглянула в его черные глаза. О, как я любила эти глаза, как я хотела утонуть в этой черной бездне.

— Я знаю, милый… Я стараюсь в это поверить вновь… Но очень боюсь обжечься … Помоги мне. Мне хорошо с тобой.

— Машунь, пойдем в кафешку, сегодня на улице холодный ветер, погулять не получится.

— В нашу?

— Поехали в нашу, — в глазах Артура появились светлячки. Они теперь всегда появлялись, когда я соглашалась с его предложением. — Одевайся, а я отпрошусь у Шуши.

— Ба, мы пойдем погуляем. Малыши спят, — услышала я через неплотно закрытую дверь.

— Артур, это твои малыши. Сам научись с ними справляться. Маша погулять может и одна… Тебе не кажется, что она устала от твоего постоянного присутствия рядом. Ей сейчас тебя вообще видеть не хочется.

Если бы я не была раздета, я бы вылетела в гостиную, но … выйти я не могла, но от слов Шуши обалдела. С каких это пор бабушка стала распоряжаться еще и мной, моими чувствами. С какой это стати она знает, чего мне хочется, а чего нет.

Артур понуро вернулся в спальню.

— Нам отказано… Вернее мне, — тихо сказал он.

— Я слышала. Значит перебьемся, — ответила я, одевая джемпер и застегивая джинсы, подошла и обняла мужа.

У меня появилась другая, немного нелепая идея: очень хотелось закрыть на ключ дверь комнаты изнутри и увлечь мужа в постель средь бела дня. Но к нам зашел Ваграм Ашотович:

— Идите, я справлюсь. Они, обычно хорошо себя ведут. В крайнем случае в коляске покатаю.

Отец улыбался. Он, хоть и соблюдал нейтралитет, но всеми силами пытался помочь сыну. Сегодня он впервые открыто встал на нашу сторону, противопоставив себя Шуше.

Мы быстро удалились, времени много не бывает…

Мы были в нашем любимом кафе. Здесь я не была полгода. Одна по кафешкам я не ходила, а с Артуром… не приходилось…