— Растяжками? Машунь, они почти не заметны. Очень аппетитный животик. Шовчик очень аккуратный. Молодцы ребята. Я бы по белой линии разрезал, — он провел ребром ладони по предполагаемой линии разреза, — быстрее и проще. А Костя в такой ситуации еще об эстетики думал. Билал мастерски зашил, еще пару месяцев и ничего видно не будет. К тому же этот шовчик буду видеть только я.
Я внимательно посмотрела на Артура, запустила руку в его волосы.
— Муж, у тебя появилась седина…, и ты немного похудел. Или просто осунулся?
— Я знаю, Машенька, заметил. В этом сам виноват…
Он поцеловал меня, не дав продолжить разговор.
Уже очень хотелось спать, глаза слипались. Но нужно было еще покормить малюток. После кормления, уложив детей спать в надежде, что до утра, упали на кровать, не в состоянии чем-либо занимать…
Утром я проснулась в объятиях мужа, он так и не выпустил меня из своих объятий ночью, словно боялся отпустить и потерять. Малыши еще спали. Было около шести. Хотела тихонечко встать.
— Лежи, они ведь спят, — прошептал Артур, — я не в состоянии открыть глаза.
— Спи. Я же тебя не бужу.
— Мне одному плохо, не уходи, — он прижал меня к себе еще крепче. — Ты не представляешь, Машунь, какая ты сладкая и желанная.
Но здесь проснулись маленькие Баграмянчики, пришлось вставать и Артуру тоже…
Справившись с первым утренним кормлением, я не собиралась вставать с постели. У меня на наше утро были другие планы. Ко мне чуть позже присоединился и Артур, успев поставить стираться детскую одежду.
— Машунь, ты спишь? — он произнес это чуть слышно, если бы я успела уснуть, то точно не услышала бы, но я не спала и ждала, вернется ли он в спальню.
— Нет. Тебя жду. Без тебя не спится…
Он нырнул ко мне под одеяло. У нас снова было одно одеяло на двоих. А ведь во время беременности мы спали под разными. Артур говорил, что он боится меня заморозить. И появилось оно действительно где-то месяца за три до рождения малышей.
— Я уже рядом. Вернись ко мне, пожалуйста, Машка.