Север на секунду оцепенел. Разжал хватку и изумленно воззрился на Бергера.

— Что, значит, тоже?

— А то и значит! — брал его на понт. — Не знаю, привлекут ли тебя за видео или за изнасилование, но за остальное — могут.

Удар. Разрушительный.

Север вздрогнул, словно тело прошило током. Холодок пробежал по позвоночнику. И зуд в кулаках выражался ярче.

— Ты че несешь? Какое, к черту, изнасилование? — процедил Довлатов сквозь стиснутые зубы.

— Срок лишения свободы от трех до шести лет. А знаешь, что с такими как ты делают в колонии? Че, уже очко сжалось, да?

Сжалось. Только не очко.

— Она не стала бы писать на меня заяву, — заторможенно качнул головой. Не верил, что эта девчонка пошла бы против него. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

— Так, может, слитое тобой видео сподвигло ее на это? Ты бы хоть о карьере спортивной подумал, раз тебе плевать было на Лину. Тебе же пиздец придет. И стоило ли? А главное — зачем? Что ты хотел этим доказать?

Словами не передать, как чувство сволочной несправедливости разматывало его на части, но доказывать кому-либо свою непричастность он не имел желания. В особенности Бергеру.

— Так мало того, ты еще и дома их лишил! Тебе лечиться надо! Если от статьи за изнасилование ты еще можешь скосить, от поджога уже не получится. Камера с регистратора соседкой тачки засняла, как ты проник в их дом через окно, а буквально через пару минут после того, как ты вышел, начался пожар. Вот нахуя, скажи?

Получил болезненный укол точно в сердце.

Крах. Конец всему.

У Севера больше не было сомнений. Он сядет. Определенно присядет, и если не на шесть лет, то на пару-тройку точно. Бергер не шутил. Лина все-таки считала его монстром.

— Пожалуйста, пропусти меня. Мне нужно поговорить с ней!

Он готов был на колени упасть перед ним. Готов был унижаться сколько угодно. Но все же вовремя одумался. Бергер здесь ничего не решал. Только масла в огонь подливал. И полыхало у Севера уже знатно. Особенно, когда тот увидел на крыльце особняка мать Лины.

Она неслась на отчаявшегося парня словно медведица, защищающая свое потомство.

— Убирайся к черту! Пшел вон отсюда, щенок! — гневно выдавила она, оттесняя Яна за себя. — Проваливай, пока я голыми руками тебя не придушила. Скотина такая! Еще смеешь заявляться сюда!

— Надежда, не знаю как вас по батюшке, я вам клянусь...