И только один человек мог внести хоть какую-то ясность.
Лина буквально заставила себя повторно заявиться к Довлатову. Парень при виде помятой соседки порядком запаниковал. Очко сжималось от одной только мысли, что она все вспомнила. Не мог он спокойно смотреть ей в глаза после всего произошедшего между ними.
Совесть жрала. Да, и у него она имелась, как ни странно.
— Довлатов, а что вчера вообще было? Как я оказалась у себя дома? Ничего не помню, как будто амнезия, — робко пробормотала Лина и парня тотчас отпустило.
— Бухать тебе нельзя — вот что! — дерзко бросил и совершил глупость — посмотрел на ее губы. Припухшие. Искусанные им.
В нем проснулось дикое желание поцеловать эти губы. Вновь ощутить их вкус.
Сатана!
Север старался всячески блокировать свою память. Вычеркнуть десятки поцелуев, ее стоны, объятия. В отличие от Зориной, он все помнил в мельчайших подробностях. Они мешали ему жить. Из-за них его распирало и в штанах становилось тесновато.
Единственным верным решением было как можно скорее спровадить соседку. Что он и сделал. В своей привычной манере:
— В следующий раз если приспичит потрепаться, приходи хотя бы трезвой. Мало удовольствия таскаться с тобой как с маленькой. Это я тебя отнес домой, как ты наверное уже поняла.
— Надеюсь, я не доставила тебе больших хлопот, — произнесла она дрожащим голоском, глядя на парня все тем же взглядом "Бэмби", от которого тот испытывал невероятный кайф.
— Нет. Но я понял, по какой причине ты вчера приперлась ко мне. Не без труда, но все же понял. Так и быть, больше я не стану доставать тебя против твоей воли. Членом своим клянусь. А теперь топай домой. У меня есть дела поважнее твоей амнезии.
Несмотря на сухой и малоинформативный разговор, пользу из него Зорина все же вынесла.
Север пообещал больше не нарушать ее личное пространство. А это именно то, чего она добивалась.