Молчание — было ее ответом на все последующие вопросы.

Она не разговаривала ни с кем. Со вчерашнего дня она не проронила ни словечка. Со вчерашнего дня она стала призраком.

— Ну как? Есть контакт? — тихо спросил Арсений Андреевич, заглянув в щель приоткрытой двери.

Женщина отрицательно помотала головой и смахнула слезы с ресниц.

Лина не помнила последние пятнадцать часов своей жизни. Не слышала голосов, будто находилась в вакууме. Она не понимала, что находится в доме Бергеров. Впрочем, ей было все равно, где медленно подыхать. Где убиваться по своей прежней жизни, по чувствам, что посмели осквернить. Главное, что в изоляции от внешнего мира.

Надежда погладила Лину по волосам. Склонившись над ней, оставила материнский поцелуй на лбу и вышла из комнаты.

— Сень, я боюсь. Боюсь, как бы она с собой ничего не сделала, — тревожно сказала она, утыкаясь носом с теплое плечо мужчины.

— Надо психолога хорошего найти. Ты только сама в себя не уходи. Ты ей нужна сейчас, слышишь? — обнял ее нежно.

— Ну найдем мы ей самого опытного психолога, а что делать с этими... — скривилась она в приступе тошноты и головной боли. — С теми, кто все это видел? С теми, кто посмеет тыкать в нее пальцем? Ян сказал, видео посмотрели почти две тысячи раз к тому моменту, когда его скрыли. Вся хоккейная команда, все бывшие школьники могли видеть его. Ты представляешь, что будет, когда Лина вернется в универ? Это будет ад. Самый настоящий.

— А давай переедем? — всерьез предложил мужчина. — Махнем в столицу. У меня там бизнес кое-какой есть. Не пропадем.

Надежда на время призадумалась. Она не любила быть обузой. Ненавидела просить помощи у посторонних, однако ради дочери готова была наступить себе на горло. К тому же, Арсений не был для нее посторонним. Она снова влюблялась в мужчину из своего прошлого, изо дня в день доказывающего, что на него можно в любой момент положиться. Вот только она боялась, что он как и прежде исчезнет, оставив после себя еще одну пробоину в сердце.

— Я постараюсь в ближайшее время обсудить этот вопрос с Линой, но ты сам видишь, как она идет на контакт.

Для Лины переезд был единственно верным решением. Самым безопасным из всех. Но как бы ей ни было больно, она была против. Потому что от боли равно как и от отравленных чувств не скрыться. Не убежать. Они везде ее найдут.

* * *

— Лер, а ты не знаешь, где наша Лина потерялась? Она на философию не пришла и телефон у нее отключен почему-то. Ты с ней не созванивалась случайно? — поинтересовалась Вера Лисовец, разыскав подругу у кабинета экономической теории.