- Не так быстро. Не спеши, старуха, говорю тебе! Младенец нужен нам здоровым. Лучше приостанови, помедли. Вот так. Поддержи его под бедра, чтобы не свисал книзу… Теперь головку поверни чуть кпереди…

- Да это мальчик, ваше сиятельство, - срывающимся голосом пробормотала повитуха. - Вот только руки у меня трясутся, чтоб им пусто было…

Александр чертыхнулся.

- С меня десять старых луидоров, если совладаешь с руками! Следи за головкой. Вот уже подбородок показался. И лоб. И затылок наготове… Совсем немного осталось.

Спустя мгновение судорога пробежала и по его телу, он хрипло выкрикнул:

- Святой Боже, он рождается, Сюзанна!

- Он рождается, - повторила я пересохшими губами.

А потом закричала, отчаянно и громко, в последний раз, потому что почувствовала, что выталкиваю, наконец, на свет ребенка.

Детский плач огласил комнату. Матерь Божья, неужели?!

Последним, что я помнила, был Александр, держащий окровавленного ревущего младенца на руках. Это была, без сомнения, его победа, его дар небес. Он вернул дитя с того света, исправил то роковое, что малышу, как всем казалось, было предначертано. Если бы не Александр, деревенская повитуха никогда бы не отважилась на подобную смелость. Из страха, что ее обвинят в неудаче, она не рисковала бы и пустила бы все на самотек, предоставив меня и мальчика воле Провидения, так что эти мои роды - целиком его заслуга… Пуповина еще связывала меня с ребенком, когда герцог наклонился ко мне, припал благодарным поцелуем к моим губам.

- У нас мальчик, сага! Отличный здоровый мальчик!

Возможно, это была игра воспаленного рассудка, но мне показалось, что я ощутила губами слезы на его щеках… Повитуха тоже рыдала в голос не стесняясь. Младенец оглушал меня плачем. В беспамятстве я ткнулась губами в мокрую щечку сына, прошлась руками по его скользкому тельцу, понимая, впрочем, что сил обнять или удержать его у меня не будет. Все мое тело сотрясала настолько крупная дрожь, что мне казалось, я могу отдать Богу душу. Истощение было таким сильным, что я снова потеряла сознание, не в силах поверить, что осталась жива сама и что родила в таких кошмарных родах живого, способного так орать, ребенка.

…Я вспомнила все это, удивляясь, до чего ясным сохраняется мое сознание. Воспоминания были такими четкими, что я в какой-то момент даже спросила себя: а основаны ли они на реальных событиях? Может, все это мне померещилось? Почему не слышно детского плача? И отчего нет никого вокруг? Я протянула руку, чтобы дотянуться до звонка, и эту минуту за дверью кто-то завозился. В спальню вошла повитуха.