Она скосила на меня глаза:

- Вы же именем старого герцога наречете ребенка, верно?

- Да, - прошептала я. - А где он?

- О ком вы спрашиваете, мадам? Если о ребенке, так его Маргарита собирается увезти в Гран-Шэн.

- Маргарита собирается увезти? Зачем?

- Мальчика нужно кормить, он крупный и сильный, а у вас грудь пустая, молока сущие капли. Это и не удивительно после таких родов. Дитя верещит без еды, жалко слушать! Маргарита думает отправиться к мадам де Лораге, потому что у той зря молоко пропадает. Она уж совсем собралась, хотела только с вами повидаться перед отъездом.

Я смотрела на повитуху недоуменным взглядом. Ребенка повезут к Констанс? Какой быстрый поворот событий! Конечно, я понимала, что мальчику нужно есть, и что решить этот вопрос надо как можно скорее, но…

- Это герцог так распорядился?

- Герцог? Нет. - Женевьева запнулась. - Не успел. Герцога-то забрали синие.

Я нахмурилась, сосредоточенно соображая.

- А как же Маргарита ходит туда-сюда беспрепятственно? Да еще собирается ехать? Разве… мы не арестованы уже?

- О-о, слава Богу, нет. Как только господина дю Шатлэ арестовали, всех остальных выпустили, и ходить по замку теперь можно свободно. Он, получается, всех спас, собой пожертвовал, святой человек!

Повитуха, получив десять полновесных старорежимных луидоров, похоже, готова была сколь угодно долго восхвалять моего мужа. Мне тяжело было это слушать, во всем этом ощущалось лицемерие. Я жестом остановила ее.

- Идите-ка, пригласите Маргариту. Пусть принесет ребенка, я хочу посмотреть на сына.

Страшная реальность не давала мне насладиться покоем, снова вовлекала меня в свои сети. Александр арестован, стало быть, ему грозит смерть. Мой новорожденный сын может потерять отца… Паника моя была тем сильнее, что сегодня я яснее, чем когда-либо, ощущала: сил бороться у меня нет, я слишком слаба, просто беспомощна. Я не могу даже шагу ступить самостоятельно.

Чем же я, в таком случае, помогу Александру? Как спасу его? Ведь мы дали клятву не разлучаться ни в горе, ни в радости, и он пожертвовал жизнью, явившись ко мне прошлой ночью. Чем мне ответить на это?

«Он целовал вас без счета», - вспомнились мне слова повитухи. Помнится, я и сама ощущала ночью эти его поцелуи, просто тогда не отдавала себе в этом отчета, слишком помрачено было сознание. Пресвятая Дева, не допусти, чтобы это были последние его поцелуи! Я провела рукой по лицу, на котором еще оставались следы губ Александра, и, прижав костяшки пальцев ко рту, беззвучно заплакала.

Маргарита, войдя со спеленутым ребенком на руках в спальню, конечно, заметила мои слезы, но допытываться об их причине не стала. Да и зачем? Лицо у нее было уставшее, брови нахмуренные - она не хуже меня понимала, что герцогу грозит смерть и что повлиять на этот исход будет трудно, поэтому слезы на моих глазах были ей вполне понятны. Она уложила сына рядом со мной, вполголоса рассказала, что Реми Кристоф очень хотел есть, что его поили до сих пор только подсахаренной водичкой, а разведенное коровье молоко пока не давали - боялись, что будут нелады с желудком, слишком он мал и слишком много вытерпел.