- Почти убеждена. Да это будет и к лучшему для вас. Вы блистали в Версале… так что я уверена, что вам самой хочется быть на виду.

Она повторила, рассеянно глядя куда-то в сторону:

- Думаю, только прискорбные обстоятельства удерживали вас в провинции. А так… ваше место в Париже, и только там. Констанс, с одной стороны, попала в точку: я действительно любила светскую жизнь. Лишь жестокие события революции заставили меня выбросить из головы эту склонность, заглушили ее настолько, что я сама почти забыла о ней.

Однако, глубоко мне свойственная, она возрождалась в тот же миг, когда становилось возможным мое появление в свете в достойном качестве… Именно это чувствовал во мне, наверное, и Талейран, когда манил в Париж обещаниями блеска и развлечений.

Впрочем, ни Талейран, ни Констанс, разумеется, не понимали глубины и силы моих чувств к Александру, а потому и не принимали их во внимание. Но муж значил для меня так много, что я разделила бы любой его выбор. Что бы он ни предпочел, - столицу или провинцию, я приняла бы его предпочтение без колебаний, в лучших традициях доброй жены, потому что от всего сердца хотела жить по древнеримскому принципу: «Где ты, Гай, там и я, Гайя». Да что там древнеримские принципы? Мы с Александром сами условились о том, что больше не расстанемся, и я не собиралась ломать свое слово ради сомнительных прелестей сомнительного республиканского света.

Кроме того, в словах Констанс мне почудилось странное желание того, чтобы я уехала. Тщательно скрытое, едва уловимое, оно тем не менее прошелестело в ее голосе и не ускользнуло от моей интуиции.

- Так вы благословляете меня? - спросила я, обращая все в шутку. Внутренне, впрочем, я была очень внимательна в этот миг.

Графиня де Лораге горячо заверила, беря меня за руку:

- Конечно! Поезжайте, Сюзанна. Балы, развлечения - это все вас вполне достойно, не сомневайтесь. Не в Бретани же вам все время прозябать? О детях, слава Богу, вы можете не беспокоиться. Ваша верная Маргарита позаботится о девочках и Филиппе, а Реми будет на моем попечении, так что ваше сердце может быть абсолютно спокойным.

- Вы искренне считаете, Констанс, что жизнь в Бретани - прозябание?

Она чуть смутилась, но оправдываться не стала:

- Для вас - конечно. Вы особенная женщина, и то, что вам уготована особая судьба, было заметно еще в монастыре. Недаром вас отличала королева и нынче так привечает господин де Талейран… Впрочем, - Констанс не без гордости вскинула подбородок, - мы тоже не лыком шиты. Пьер Анж, возможно, тоже начнет заниматься своей карьерой.