Слуги выкорчевали пни, убрали обугленные стволы, на место уничтоженных деревьев были высажены свежие тоненькие деревца. Сквозь обожженную землю должны были вот-вот пробиться новые ростки зелени… Мои дочери радовались, что кошмар нашествия закончился, что Белые Липы снова принадлежат им, и не приходится сидеть взаперти в своих комнатах, вздрагивая от каждого звука. Они так наслаждались в это время прогулками, что я, бродя вслед за ними по дорожкам парка, остерегалась нарушить их радость хоть одним словом или взглядом. Тем не менее, меня саму не покидало тревожное предчувствие.

Да, когда я окидывала глазами нарядные нежные кроны, поднимала голову к верхушкам американских елей, скользила взглядом по могучим стволам дубов, меня мучила мысль: кажется, это последняя наша весна здесь, в поместье. Парк шумел надо мной, я знала в нем почти каждое дерево, ощущая в каждой ветке нечто родное, собственное… но что-то в шепоте листьев и травы подсказывало мне: нам придется расстаться с Белыми Липами. Эта мысль обжигала сердце болью, я отгоняла ее, убеждая саму себя мысленно, что для подобных предположений нет твердых оснований.

«Почему я стала так мнительна? Разве нас выгоняют из Франции? Разве Александр отбыл в Париж не для того, чтобы договориться с первым консулом о нашей последующей жизни?» Увы, любые здравые размышления развеивали мою тревогу лишь на недолгий срок.

- Мама! Там лисица! Мы видели её так близко!

Близняшки подбежали ко мне, схватили за руки, увлекая в сторону озера. Я очнулась от раздумий, последовала за ними - уж очень заинтригованными они выглядели. Вероника оглянулась на меня, приложила палец к губам:

- Т-с-с! Мамочка, присядь и смотри внимательно!

- Она там, на другом берегу, - шепнула Изабелла, указывая подбородком на противоположную сторону озера. Ее серые глаза были круглые от удивления.

Притаившись у кованого мостика, спрятавшись за поблекшим прошлогодним камышом, мы прикипели взглядом к другому берегу. Поначалу я ничего не замечала и подумала было, что близняшкам, должно быть, зверь просто почудился. Но нет - раздался визгливый лай, и на берег, будто огненное пламя, выскочила ярко-рыжая лисица. Изабелла в восторге сильно сжала мою руку:

- Вот она! Видишь? О-о! Какая красавица!

Я тоже впервые в жизни видела лесную плутовку так близко. Заливаясь тонким, каким-то щенячьим лаем, она перекатывалась с боку на бок, подскакивала - видно, упивалась весной так же, как и люди. Внезапно, будто огненное колесо, из-за кустов вынырнул и подкатил к рыжей красотке огромный лис. Его пышная янтарно-красная шуба сверху казалась припорошенной серебристым инеем, кончики ушей лоснились черным бархатом, а распустившийся длинный хвост заканчивался белоснежной кисточкой.