Я бы рассмеялся, если бы в моей голове не звучали непристойные слова Дуга.
– Ничего нет. Это невозможно. Единственная причина, по которой она мне помогает, – это ее мысль о том, что она у меня в долгу после ограбления. Поэтому ответ на твой вопрос: нет, «меня и Алекс» нет и никогда не будет.
– Но ты хочешь, чтобы было.
– Не важно, чего я хочу. У нее впереди целая жизнь. У нее
– Ты думаешь, ей так важно все это?
– А почему нет?
– Ты ее
– Она не такая, – сказал я, не отрываясь от работы, это помогало мне сохранить мой тон ровным и непринужденным. – Но это не значит, что она не привыкла к определенному образу жизни.
– Ну и что? Она не твоего поля ягода? В этом вся проблема?
– У меня дерьмовая зарплата, никаких перспектив и ребенок от другой женщины. Я не могу водить ее на шикарные ужины, шоу или куда-либо еще, и я лучше съем стекло, чем позволю ей самой платить. Что бы там Дуг ни говорил, я не подкаблучник. Я просто…
– Без ума от нее?
Я почувствовал себя неловко и хотел было возразить, но вместо этого:
– Мне с ней чертовски легко, – откровенно поделился я.
– Да?
– Да. Алекс поехала со мной и Кэлли навестить моего отца. Видел бы ты ее. Она обращалась с моим отцом как с человеком, а не как с тем, кто одной ногой в могиле. И отцу она тоже понравилась по-своему. Должен сказать, Кэлли… – я покачал головой, тихо рассмеявшись. – Кэлли никак не могла перестать говорить о ней. На обратном пути к Джорджии она говорила только о ней. Потому что, хоть Алекс и не хочет детей, она с ними отлично ладит.