Я взял ее за плечи, и она перестала дергаться. В полумраке я увидел, как ее глаза, широко распахнутые, пристально смотрят на меня, не веря. Она обхватила мое лицо руками, глаза в глаза.

– Кори?.. – пришло осознание, и она обмякла, внутреннее напряжение спало, я притянул ее к себе. – О боже, мне было так страшно. Очень, очень страшно.

– Расскажи мне, – попросил я, гладя ее по волосам.

– Нет, это слишком ужасно…

– Расскажи. Выскажись.

Она прерывисто вздохнула.

– Помнишь, когда Амиту… Патель? Помнишь, когда Амиту Патель хотели освободить? И этот псих приставил пистолет к твоей голове? И… он сказал те ужасные слова…

«Взглянешь на него еще раз, и я вышибу ему мозги».

Я часто видел этот момент в своих собственных кошмарах. Я был так близок к смерти, а в мыслях была только Кэлли, я хотел попрощаться с ней, а затем пистолет поднялся с моего лба, точно восход солнца, который дарит новый день.

– Только в этот раз он нажал на курок, – сказала Алекс. – Снова и снова, словно фильм, который крутят бесконечно, безжалостно, и каждый раз я не могла пошевелиться, не могла остановить его. Я просто сидела и смотрела, не в силах даже поднять руки… – она вздрогнула, прижавшись ко мне.

– Это был всего лишь сон. Я здесь, – успокаивал я ее, прикоснувшись подбородком к ее лбу. – Я здесь.

Алекс держалась за меня, глубоко дыша.

– Я думал, ты уехала к родителям, – сказал я.

– Я собиралась, но ты написал, что тебе нужно поговорить, – тихо произнесла она и наклонила голову, наши глаза встретились. – Я ждала тебя.

Беззащитность в ее голосе и взгляде была для меня чем-то новым. Готов поспорить, что никто никогда не видел ничего подобного в зале суда. Но что это значило?

«Что нам теперь делать, Алекс?»

Она так устала; ее глаза слипались, и она снова проваливалась в сон. Я чувствовал, как она тает рядом со мной. И сейчас было не время для разговоров, когда ее кошмар все еще воем отдавался в ее голове.