Тем вечером сенатор не звонил. Как и следующим. И через день.

Я смотрела новости и понимала почему. Последние выходные перед выборами. Он был везде и сразу, мелькал повсюду, стараясь завоевать больше голосов.

Он будет занят вплоть до самых выборов. И я не в обиде.

Звонки от Энди компенсировали отсутствие звонков от сенатора. Сын президента ездил на машине с надписью «Лоуренса на второй срок».

— Я уже никакой, Квинн. Если нужно будет помахать рукой ещё хоть раз, она отвалится. Честное слово. Займи мне место за столом. Я угоню вертолёт и прилечу к тебе.

Возвращаясь из школы домой в понедельник, я со смехом вспоминала отчаяние в голосе Энди прошлым вечером, но стоило мне свернуть на нашу улицу, как то, что я увидела через лобовое стекло, мигом стёрло улыбку с моего лица.

Вся улица была оцеплена. По обе стороны квартала стояли полицейские машины, перекрыв дорогу. Между ними я не заметила никаких фургончиков прессы. На секунду у меня мелькнула мысль, что это Тесс вызвала копов. Но затем я увидела машину, припаркованную у нашего дома, и агентов секретной службы в костюмах, расхаживающих по периметру и говоря что-то в наушник.

Я с воплем хлопнула рукой по приборной панели. Каким-то образом Энди Лоуренс совершил невозможное и выполнил своё обещание, приведя с собой и всю службу безопасности.

И в этот самый момент он позвонил мне на новенький, одобренный Барри мобильник. Видимо, чтобы узнать, где я. Я ответила на звонок.

— Эндрю Эйч Лоуренс, я должна отдать тебе должное! Это лучший розыгрыш в мире.

— Ого, спасибо! Мне выдадут грамоту?

После короткого взгляда через окно с водительской стороны, полиция пропустила меня на территорию. Я свернула к дому чересчур резко, тормоза завизжали, когда я взволнованно остановила машину.

— Ты в хорошем настроении, — отметил Энди. Его голос звучал озадаченно. Видимо, он ещё не заметил, что я подъехала.

— А ты будешь хвастаться этим до конца жизни, да? — я не подошла, а подлетела ко входной двери и повернула ручку.

Но в гостиной оказался не Энди. Другой человек поднялся из кресла, в его взгляде были страх, надежда, тоска, нерешительность, прямо как тогда в июне.

Из моего телефона всё ещё доносились звуки.

— Так, Квинн, я тебя сейчас удивлю, но… — голос Энди, казалось, потух. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь.

— Слушай, я… — пробормотала в трубку. — Я перезвоню.

На этот раз сенатор был одет не в деловой костюм. На неё была футболка поло и бежевые штаны, в которых, казалось, ему было намного удобнее. Насколько вообще могло ему быть удобно при таких обстоятельствах.