- Лея, девочка моя. Ты пришла в себя!

Крепко сжав мою руку, Аслан наклоняется и покрывает кисть поцелуями, прижимается щекой с колкой щетиной, трется. Он раскрывает мою ладонь и трется о нее скулой, продолжая смотреть мне прямо в глаза.

- Ас…лан!

Меня прорывает, я начинаю плакать бурно. Он встает и садится на кровать, обняв меня.

- Я здесь, с тобой. Все кончилось, девочка. Все, я с тобой. С тобой…

- Ты жив? Жив?! Как…

Я цепляюсь за него, трогаю всюду, рыдая в мужскую рубашку. Не могу поверить! Проверяю пальцами черты, обвожу каждую линию. Трогаю кончиками пальцев едва заметные лучики возле глаз, в которых дрожит влага.

- Как я по тебе скучал, - говорил он надломлено. - Прости.

Я реву, он тоже едва сдерживает слезы. Аслан осторожно дотрагивается моей щеки, словно спрашивая разрешения на поцелуй. По телу вспыхивает и расходится волнами желание большего. Я сама нахожу его губы своими и целую. Замерев, часто дыша, Аслан держит рот открытым, словно сдерживаясь, а потом резко сминает мои губы своими. Мы падаем… Точно-точно падаем… Падаем бесконечно в эти жадные поцелуи и откровенные касания, в эту нежность с отчаянием и надеждой.

- Аслан…

- Лея…

Повторяем имена друг друга, задыхаясь, ерзая, обнимаясь. Языки толкаются, зубы постукивают. Он жив, и я совершенно забываю о всех своих обидах на него.

Скулы сводит. Останавливаемся. Тяжело дышим, смотрим друг другу в глаза, и по венам разливается жидкий огонь. Тело содрогается в истоме, мурашки бегут без остановки, совершая очередной круг.

- Лея, - снова повторяет Аслан.

Он целует мои руки и словно греется в них.

- Так много нужно тебе сказать.

- Я беременна, - решаю сказать самое главное. - Это твой малыш… Сын. Я еще не знаю, как его назвать. Не выбрала имя.

- Мой малыш. Наш малыш, - поправляет Аслан. - Знаю, что он от меня. Видел твою карту. Залез без спроса, подкупил. Пришлось. Знаешь, меня пытались убедить, будто ребенок - не мой, а от того, другого мужчины… - Аслан мрачнеет. - Я едва не сошел с ума от ревности и злобы. С трудом сдержался.

- Маржан? - спрашиваю с горечью.

- Она, - кивает Аслан. - Мне так много нужно тебе рассказать. О стольком попросить прощения.