– Да, пап, я не передумала, – сообщила устало в трубку. – Не смогу приехать в ресторан.

Какое празднование, когда у меня глаза сейчас вывалятся? Я настолько засиделась, что ни разу не прерывалась для отдыха. Увлеклась.

– Шалая Дарья? – вопрос, заданный приятным, но незнакомым голосом, испугал.

Мороз волной прошел по спине, когда осознала, что вместо отца я говорю с неизвестным.

– Да, это я.

– Ваш отец, Шалый Константин попал в автомобильную аварию, сейчас находится в реанимации. Девушка, которая была рядом с ним…

Я уже не слышала, где Эрика. Голова шла кругом, перед глазами плыло.

Мой папа разбился… он в реанимации!

– Вы меня слышите, Дарья?

– Да, – хрипло прокаркала я. – В какой он больнице?

Мужчина назвал.

У меня руки дрожали, когда я записывала в блокнот. Сломав грифель карандаша, долго искала ручку.

Мужчина говорил, что не смог связаться с родными девушки – попадал только на ее друзей, которые слишком заняты, чтобы приехать в больницу. Поэтому не могла бы я связаться с родными пострадавшей?

Совесть кольнула меня острой иглой. Папа как-то упомянул, что его талантливая аспирантка из детдома, всего в жизни добивается сама.

– Я родственница и Эрики тоже.

– Отлично, тогда вам нужно будет заглянуть в родильное отделение.

– Она уже родила? С ребенком все в порядке?

– Как сказать, – врач замялся. – Пока в порядке, а там видно будет. Все же мать перенесла сильнейший стресс, пострадала.

– Сильно? – Меня мучил страх из-за отца, но приходилось думать и о его любовнице, матери моего братика, который точно ни в чем не виноват.

– Пока сложно сказать, – уклонился от ответа врач и попрощался.