За работой, а затем за переживаниями я не обратила внимания, что началась гроза. Косые плети дождя раздраженно хлестали серый город. Погода под стать моему тревожному настроению.

Роман пытался со мной разговаривать, переключить внимание на что-то другое. Получалось плохо.

Как там отец? Что сейчас чувствует мама? Думает, карма настигла предателя? Или плачет сейчас на плече у своей сестры? А Эрика как? Как мой брат? Он ведь такой маленький! И уже угодил в аварию.

Когда приехали в больницу, с врачами общался Роман. Вопрос лекарств тоже взял на себя он, о чем-то договаривался с дежурным врачом. Вообще с появлением Ларионова медперсонал засуетился, забегал. Сомневаюсь, что в одиночку произвела бы подобный эффект.

Я сидела возле отделения реанимации и глазела на бледно-зеленую стену. Меня к отцу не пустили, сказали, что нельзя.

Обрывки разговоров Романа и врачей позволили собрать информационный пазл: во время аварии отец повредил позвоночник. Высок процент, что он никогда не будет ходить.

Мой отец никогда не будет ходить! Здоровый, сильный мужчина стал инвалидом…

Эрика же отделалась гематомой на лице и преждевременными родами. Впрочем, пробегающий мимо неонатолог заявил, что с ребенком все хорошо, он доношен, просто почувствовал стресс матери и все еще не может успокоиться.

Во рту пересохло. Я подошла к автомату кофе. Не помешало бы чуть взбодриться, прогнать отупение.

Я выгребла всю мелочь из кармана рюкзака, сейчас такого неуместного к нарядному платью, и сделала заказ, выбрав горячий шоколад, который чуть мягче кофе, но одинаково бодрит.

Автомат долго гудел, затем выплюнул в картонный стаканчик бурую жидкость.

Я попробовала. Черный кофе без сахара… какой-то сбой, я точно заказывала шоколад.

Это стало последней каплей. Я расплакалась, как маленькая девочка. Очень обиженная судьбой девочка.

Почему, только потеряв, мы понимаем ценность и важность того, что у нас было? Почему я сердилась на отца, когда он захотел быть счастливым? Пусть себе женится на Эрике, воспитывает второго ребенка, главное, чтобы он был жив и здоров! Пожалуйста, вселенная, пожалуйста…

– Солнышко, иди ко мне. – Роман, мой ангел-хранитель, в очередной раз объявился, когда мне было плохо.

Поставив гадкий кофе на скамью, я спрятала лицо у мужчины на груди.

Несколько минут мы просто молчали. Роман успокаивающе гладил меня по спине, а я заливала его рубашку слезами.

Надежный, бесконечно понимающий и невероятно теплый мужчина. Его объятия заряжали надеждой.

Позволив выплакаться, не уговаривая успокоиться, кажется, Роман спас меня от нервного срыва. Не знаю, что бы я делала без него сейчас.