– Какого черта?! – возмущается Дима, бережно прижимая меня к себе. Прячу лицо у него на груди, ощущая, как живот буквально каменеет от страха.

– Что здесь происходит? – громкий голос Игната Савельевича обрывает всю эту безумную какофонию и я слышу первый вопрос журналиста, который становится для меня сродни остро заточенному ножу, что вонзили меж лопаток.

– Игнат Савельевич, считаете ли вы, что второй брак вашего внука будет более удачным, чем первый?

Не могу поверить ушам и в шоке вскидываю полные потрясения глаза на Диму. О чем он?! О чем говорит это мужчина в очках? Должно быть, это какая-то ошибка! Дима сжимает челюсти так сильно, что я почти слышу их скрежет. Обхватывавшая меня выше талии рука, сжимается почти удушающим кольцом питона.

Первом браке?!

Почему журналист говорит, что Дима был женат?!

По тому как смуглое лицо любимого начинает приобретать цвет пергамента понимаю – это правда. За этим неожиданным ударом следует тут же другой, более болезненный, если это, конечно, возможно:

— Это правда, что ваша невестка из семьи наркоманов?

— Что вы себе позволяете?! – обрывает полным негодования голосом Игнат Савельевич корреспондента. Впервые за все время вижу в его глазах не просто злость, а ярость! – Немедленно прекратите вести фотосьёмку!

Я чувствую, как сильное тело Димы буквально потряхивает. Кажется, еще чуть-чуть и он сорвется!

– Не слушай их, Ален! – цедит Дима, уничтожая взглядом наглых, словно дикие обезьяны журналистов. - Они специально провоцируют, - и ведет меня в сторону, закрывая от прицелов фотовспышек.

Где-то неподалёку отчетливо слышу голос Мирьям и понимаю, что подруга рвется ко мне.