— Что всё? Мы — ничто, нас никогда не было. Я. Тебя. Ненавижу.

Сердце рассыпается на тысячу осколков.

«Он это сказал».

Дамиан меня ненавидит только из принципа; он не хочет знать правду, только то, что нужно, чтобы подтвердить, — любви не существует.

Я тяжело дышу, когда его лицо приближается к моему.

— Я отведу тебя к твоему отцу, и ты сможешь доказать мне «мою вопиющую ошибку», — зло насмехается он, — ты пойдёшь со мной в клуб Цезаря и сделаешь всё, что от тебя попросят.

— Не делай этого со мной. Я не могу идти в это место, я его ненавижу.

Второй нож вонзается с другой стороны от моего лица.

— Ты хочешь спасти то частичку надежды, что осталась во мне? Тогда ты должна сделать то, о чём тебя прошу, Бланка.

— Как ты можешь говорить мне, что есть надежда? Посмотри, что ты делаешь со мной. Ты ненавидишь меня, ты ничего ко мне не чувствуешь, — резко возражаю я.

Я толкаю Дамиана в грудь, он отступает на несколько шагов, но взгляд от меня не отрывает.

— Кто ты? Потому что в эти дни я познакомилась совсем с другим Дамианом.

— Я тот, кого ты отказывалась видеть. Я проклятие для любого, кто выступает против меня. Я настоящий! — восклицает он, многократно постукивая рукой по груди. — Я понимающий с теми, кто этого заслуживает, но безжалостный с теми, кто меня предаёт. Ты же живёшь, прячась за маской невинности, тогда как на самом деле ты коварная сука.

Я перестаю дышать. Сердцебиение едва заметно. Я не плохая, я не такая, как он.

— Дамиан, хочешь убедить себя, что все вокруг гнилые, чтобы почувствовать облегчение? Этого не будет. Я не такая, как ты говоришь. Ты ненавидишь меня, потому что боишься меня, ты ненавидишь меня, потому что я вижу тебя. — Я отрываюсь от стены и иду к нему. Но Дамиан предупреждающе поднимает руки, когда я пытаюсь дотронуться до него. — Я приняла в тебе всё — и свет, и тень, — говорю, продолжая протягивать руку навстречу.

По лицу текут слёзы, но я не против показать ему свою хрупкость, мне нужно вернуть моего Дамиана.

— Не прикасайся ко мне, — предупреждает он.

Я не слушаюсь и продвигаюсь дальше и, наконец, дотрагиваюсь до его груди. Позволяю своей руке скользнуть по области его сердца.

— Оно бьётся сильно, как бьётся и моё с тех пор, как рядом ты. Почему отказываешься это понять?