Любовь, которую я испытываю к нему, преодолевает всё, даже страх, что прошлое и настоящее — это одно и то же. Несмотря на издевательства Дамиана, я не могу заставить себя ненавидеть его. Джулиан всегда пугал меня, но Дамиан непохож на него, он не может быть таким, как тот демон.

— Моё сердце больше не твоя забота, Бланка, и скоро поймёшь, — ты для меня никто, — приговаривает он, срывая с меня разорванную рубашку и связывая мои руки тем, что от неё осталось. Я измучена и не оказываю никакого сопротивления, когда Дамиан в очередной раз поднимает мне руки и прибивает ножом ткань, стянувшую мои запястья.

«Ты окажешься не в золотой клетке, а в холодной, пустой норе».

Слова, которые он сказал прошлой ночью, возвращаются ко мне с силой цунами. В тот момент они казались бессмысленными, но сейчас фраза звучит более определённо, чем эпитафия. Дамиан ласкает меня, возможно, приходит в себя… И я кричу от боли, когда лезвие режет мне руку.

— Пожалуйста, Дамиан, остановись, — умоляю его.

Он не смотрит на меня, одной рукой неподвижно удерживает мою руку, а другой продолжает делать маленькие надрезы. Не думаю, что режет глубоко, но чертовски болезненно.

Я плачу, корчась от боли, но Дамиан кажется бесчувственным к моим страданиям.

— Это будет напоминать тебе всю жизнь, что пыталась нае***ь не того человека, Бланка, — сосредоточенно говорит он, продолжая резать мою кожу.

Не помогут ни мольбы, ни мои крики. Бесполезно даже то, что Карлос за дверью выкрикивает его имя.

Дамиан Монтеро решил разделаться со мной и не остановится, пока не достигнет своей цели. Зрение становится размытым, и сознание начинает медленно покидать меня.

Дамиан замечает и, безжалостно втыкает ещё один нож в стену, на этот раз между моих ног.

— Нет, я хочу, чтобы ты хорошо соображала, милая. Мой шедевр закончен, осталось только продезинфицировать и ты тоже сможешь им полюбоваться.

Он берёт бутылку бурбона и выливает содержимое на порезы.

Чувствую жжение повсюду, будто он положил меня на костёр.

— Больно? Это ничто по сравнению с тем, что испытал я, когда ты сказала мне, чья ты дочь, — шепчет он, развязывая меня.

Я смотрю на свою руку, покрытую кровью, а потом вижу порезы. Вижу его имя.

«Он заклеймил меня, как корову. Боже правый, за что?»

— Ты попадёшь в ад, Дамиан. Я буду молиться каждый день, чтобы ты оказался там, — выдыхаю я без сил.