К тому же эта слабость была не только его… Мне до сих пор тоскливо и тошно оттого, что не уберегла только зародившуюся во мне жизнь, поставив в приоритет свои потребности. Что же, выходит, мы оба несостоявшиеся и по-особенному плохие родители. Только в душе долго ещё будет гадко и настолько больно, что хочется лезть на стену и рыдать в самом укромном уголке этого мира.

Едва выдерживаю давящий в горле ком, который взывает к моим горьким слезам.

Господин Гордеев ожесточился в лице, каждая черта заострилась, взгляд помутнел от его внутренних эмоций, а пальцы сжались в прочные, опасные кулаки.

Мои колкие слова никогда не оставляли его равнодушными.

— Пожалуйста, Максим, хватит меня мучить. Дай мне возможность уйти, — прошептала я очередной раз эту просьбу, ощущая в груди горечь.

Он задумался. Он правда задумался, изучающе осматривая меня и мои эмоциональные слёзы на щеках. Меня охватила такая светлая надежда, что даже дышать стало тяжело. Давай же, Максим, в глубине души я всё ещё верю, что ты можешь быть лучше, чем доказывал всё это время… Ты действительно любишь, а значит можешь дать мне шанс начать всё заново.

— Взять её, — холодный приказ Господина Гордеева, который просочился яростью, очередной раз доказал мне о его безразличие к моим чувствам.

Между нами вдруг заскрежетала сталь и холод.

Он смотрит на меня со злой обидой и едва контролируемой яростью, в то время как во мне тают любые надежды. Взамен разочарованию я ощущаю силу, готовность бороться и не даться в его жестокие руки. Так просто я не сдамся, и к сожалению, он это знает.

Я дёрнулась, когда в мою сторону снова направились двое мужчин с противоположных сторон.

Выхода больше нет — я достаю пистолет, довольно быстро снимая предохранитель, не решаясь поднять оружие в сторону мужа. Телохранители в следующую секунду остановились с поднятой ладонью Максима, а некоторые из них подобралось к нему поближе, учуяв опасность. Максим буквально топился в своей бесконтрольной ярости.

Для него моя очередная выходка не стала сюрпризом, но очень и очень сильно разозлила.

— Не смей, — предупреждение было угрожающим, но подобный тон уже привычен мне, как и взгляд его ледяных глаз.

Я не закончила свой монолог, не убедила его в своей решимости, но знаю, как поставить точку в наших отношениях.

— Я не дам тебе того, чего ты хочешь, — я поднимаю оружие, но не на мужа, изменив этот точно провальный план, а на себя, направив дуло пистолета под подбородок. Когда моей кожи касается холодная сталь, рука вздрагивает, как и сам Гордеев, сделав ко мне несколько неровный шаг. — Ты отнял у меня все, что только мог, Максим. Ничего мне не оставил, — я срываюсь на жалостливый всхлип.