— Не замёрзла? — спрашивает парень, когда я поближе подошла к нему, разглядывая то, что он готовит.

— Нет, — качаю головой, потянувшись к доске, на котором лежал сыр, пару помидоров и колбаса. — Я помогу, — говорю я, решительно став нарезать продукты и выкладывать на тарелочку.

Вадим молчит и даже как-то отодвинулся от меня подальше, и хоть я не смотрела в его сторону, насторожилась такой смене отношения ко мне. Я только в аэропорту ощутила, что между нами наконец-то рухнула ледяная стена, но кое-кто, без моего ведома, отстроил её заново. Вот уж этот… Архитектор неуёмный!

Недавно только думала о том, что благодарна ему за то, что не видит во мне какую-то мученицу или шлюху Гордеева, но вот сейчас уже перебор.

Когда парень снял с плиты готовый омлет, я поддаю ему тарелки. Вадим с особой осторожностью берёт их, не поднимая на меня своего взгляда.

— Что не так? — не выдерживаю, начав допытываться.

— Ничего, — утверждает Вадим, и делает такое удивлённое лицо, будто совсем не понимает о чём речь.

Выкладывая яйца на две порции, он целеустремлённо игнорирует мой пристальный взгляд.

— Вадим, — твёрдо обращаюсь я к нему, — почему ты себя так ведёшь? — я обхожу парня с другой стороны, так как он повернулся ко мне спиной. — Ну? — когда он пытается взять тарелки и переставить их на обеденный стол, я двумя руками впиваюсь в них, не давая ему уйти.

— Давай просто позавтракаем, ладно? Поверь мне, всё хорошо, — отводит глаза в сторону, заставляя меня поморщиться.

Врать-то мне прямо в лицо зачем?

— Вадим, нам, как никогда ранее, нужно держаться вместе, а ты сейчас закрываешься от меня и избегаешь даже прямого взгляда. Что пошло не так? Неужели мне показалось, что мы наладили наше общение и до конца разобрались кто-есть-кто. Или мне действительно показалось, Вадим? — напряжённо уточняю я.

Парень тяжело выдыхает.

— Ты боишься меня? — выпаливает он. Второй раз за утро слышу, поэтому непонимающе поднимаю брови. — Ты боишься моих эмоции, действий, поступков? — он испытывающие смотрит на меня, внимательно следит за моим неподдельным удивлением, которое становится все явнее.

— И с чего ты взял…

— Все твои кошмары были с моим именем, а в самолёте ты так шарахнулась от меня, словно увидела нечто ужасное, — перебивает меня парень.

— Я толком ничего не помню из снов, — покачала я головой, не понимая, как ему вообще такое пришло в голову, — а в самолёте ты вправду был не в себе и смотрел на меня по-волчьи, убил Гордеева и держал в руках пистолте. Но ты быстро исправился, когда обнял меня… Так значит, ты думал всё это время, что я тебя боюсь? — уточнила я ещё раз.