— Не думаешь ли ты, что я готов сдаться так просто? Ты же знаешь, легкие пути и отступление не для меня, — говорит мягко, но многообещающе. — Целишься ты, конечно, зачётно, но только пока я тебе это позволяю.

— Даже не вздумай! — рявкнула я, решительно его оттолкнув в грудь, когда он попытался прикоснуться ко мне. Но совсем неожиданно Вадим перехватывает мои запястья, едва они его касаются, и тянет на себя, прижав меня своими бедрами к выпирающему краю столещницы.

Я не могу пошевелиться.

— Прости, — шепчет он мне на ухо, освобождая запястья, взамен обвив свои руки вокруг моей талии, — прости, крошка, но в своих мыслях я уже давно совершил всё возможные непотребства, теперь осталось только…

Я с таким рыком и так мощно отпихиваю его от себя, что сама удивляюсь проснувшейся внутри меня силе и подобным звукам. От неожиданности он отступил, а я, на каких-то инстинктах, вцепилась в сковороду, отскочив от него подальше.

Я тяжело дышу и смотрю ему в глаза.

— С каждым днём ты усугубляешь ситуацию, и чувствуешь это. Я могу и хочу тебе помочь. Это нас ни к чему не обязывает, если сама этого не пожелаешь… — вмиг пропали все его смешки.

— Мне не нужна твоя терапия, Волков! Я в полном порядке, а тебе лучше держаться от меня подальше! — срываюсь на крик, душераздирающий и беспомощный. Меня пробирает озноб. — Решил заделаться в мозгоправы? Сначала себе помоги! — выплёвываю я с ядом, на что Вадим даже и взглядом не выдает свои настоящие эмоции на мои слова. — Убирайся! — я указываю ему на выход, но он продолжает стоять и внимательно смотреть на меня.

Он изучает меня, словно зверушку, подвергая каждый мой жест тщательному анализу.

Ещё днем я поняла, зачем он проворачивает это со мной, но думала к вечеру угомониться и поймет, что мне не нужна его помощь. Такое меня не спасёт. Я не могу воспринимать ничего из подобного, и даже думать тошно!

А он просто взял и решил, что смеет копаться в моих мозгах и выворачивать чувства наизнанку! И кто ему дал это право?! Он сам!

— Я же сказал, со мной — тебе нечего бояться. Я не трону тебя против воли. Никогда, Яра, — говорит он спокойно, совсем никак не выдавая своих настоящих эмоций. — Я не опасен для тебя.

— Это, по-твоему, ты меня не трогал? Не трогал?! — истерично кричу я, взмахивая руками, в одной из которой до сих пор сковорода. — Твоя терапия заключается в том, чтобы трахнуть меня и убедить, что это мне нужно?! Я, по-твоему, такая тупая? Да пошел ты, Волков!

— Не терапия. Поддержка, — безмятежно отвечает Вадим, заставив меня заткнуться.

Я не сразу понимаю, с чем связан его ответ, а когда приходит понимание, скалюсь.