— Поддержка, — повторила я за ним, просочив это слово ядом.

— Поддержка, Ярослава, конечно же, может быть разной, но я не дурак и вижу, что можно делать и говорить, а что не следует, — не смотря на его напускное спокойствие, он смотрит на меня непоколебимо и несколько сурово.

Я задыхаюсь от возмущения.

— Тебе многое следует принять. Прошлого не изменить, но это станет твоей петлёй, если ты не придёшь в себя в ближайшее время. Я хочу тебе помочь… И не так, как ты себе сейчас надумала в умной головке, — он стремительно подходит и взяв меня за руку, немного ошарашенную, отбирает из ослабевших пальцев сковороду. Возвращает её обратно на плиту.

Он поправляет мои волосы, откидывая несколько мешающих прядей с лица на спину, и смотрит прямо в мои глаза так проникновенно и по-доброму, что я ощущаю себя полной идиоткой в этой ситуации.

Тогда почему он каждый раз пытается оказать так близко и…

— Врать тебе тоже не стану, — его ладонь прикасается к моей щеке, большим пальцем нежно поглаживая кожу. — Ты меня цепляешь… Глубоко. Внутри. Сильно, — я удивленно расширяю глаза, — но сейчас я претендую только на то, чтобы ты приняла мою помощь. Я себе не прощу, если позволю тебе жить с ночными кошмарами, страхами и закрытыми чувствами за семью замками.

Я отшатываюсь на шаг назад, он крепче удерживает за ладонь и делает шаг за мной, не давая возможности отдалиться.

— С завтрашнего дня я введу тренировки по определенному графику. Это поможет тебе быть сильнее и решительней. От тебя требуется только присутствие, — холодно информирует меня Вадим, а я прищуриваюсь.

— Что ещё за тренировки? — недовольно уточняю я.

— Завтра обо всём узнаешь, — он беззаботно пожимает плечами, лукаво сощурившись.

— Я клянусь тебе, Вадим, только попробуй ещё хотя бы раз…

— Расслабься, Яра. Нельзя вечно быть в таком диком напряжении. Будь попроще, а то ещё немного и задымишься, — он окатывает меня пылающим взглядом с ног до головы и обратно. — Я, к твоему сожалению, ещё не готов принимать контрастный душ вдвоём, — насмехается он, издевательски подмигивая.

Аж ты ж…

Я пытаюсь что-то ответь, а он просто разворачивается и уходит из кухни. Шагаю за ним, но вскоре одергиваю саму себя, понимая, что это просто очередная выходка Вадима, на которую нельзя реагировать столь остро.

Прикрываю глаза, пробуя прийти в себя и понять, что задумал взбалмошный полицейский.

***

Ночью просыпаюсь от кошмара, после которого едва сдерживаю крик, тяжело дыша. Стираю со лба холодный пот. В этот раз приснился Гордеев так явно и подробно, что меня потряхивает от возможной реальности событий.