Раздосадованный, вернулся в коридор ресторана и сразу же натолкнулся на беседующую с Марией Дмитриевной маму.

– Сынок, что-то случилось? – конечно, родительница обратила внимание на мое расстроенное раздосадованное лицо.

– Все нормально, мам.

– Саш, – мама взяла меня за руку, – пойдем поговорим немного, хотела обсудить с тобой один деликатный вопрос.

Видимо, сейчас последует порция родительских нравоучений.

– Екатерина Юрьевна, какие разговоры? Надо веселиться, праздновать и поздравлять Елену Сергеевну, – с наигранным весельем пожурил родительницу.

– Саш, это ненадолго, – жалобно протянула мама, и я, конечно же, послушно отошел с ней в сторону.

– Сынок! – родительница потупила глаза. – Меня мучает совесть, хочу тебе признаться, я кое-что скрыла от тебя, думала, так будет лучше. А сейчас увидела, как ты смотришь ей вслед, и … засомневалась.

– Что скрыла, мама?! – сразу же напрягся я.

Родительница стала убирать не существующую ниточку с лацкана моего пиджака.

– Мама?! – требовал я ответа.

– Эта девушка, Таня, она приходила к тебе в больницу после аварии, узнавала о твоем здоровье, хотела тебя увидеть. Но мы с Милой… в общем, мы решили, что тебе будет лучше не знать об этом визите, хотели оградить тебя от волнений.

– Та-а-ак… – протянул я, чувствуя, как внутри просыпается злость. – Значит, вы с Милой решили?!

– Сынок, извини…

– Мама!.. – предупреждающе поднял руку, пресекая материнскую попытку меня обнять. – Посмотри на меня… Кого ты видишь перед собой?!

– Самого лучшего сына на свете!

– Напоминаю, я не маленький мальчик… а тридцатидвухлетний лоб. Какого черта вы что-то за меня решаете?! – невольно повысил голос. – Неужели я выгляжу идиотом, который не может самостоятельно мыслить?

– Ну что ты, Саш, – пристыженно опустила мама глаза.

– Мила вообще обнаглела, в открытую подсовывает мне эту англичанку, строит козни за моей спиной. Мам, я всегда и так прислушивался к твоим и папиным советам. Так какого хре… лешего, ты за меня что-то там решаешь?! Родительские чувства не дают тебе права вмешиваться в мои дела.

– Сын, прости!.. Не знаю, что на меня нашло, я была так потрясена, когда Мила рассказала правду о Юле.