Епифанцев, ни слова не сказав, прошел в ванную комнату, наверное, приспичило справить нужду. Не зная, куда себя деть, застыла посреди гостиной номера. Положила сумочку в кресло, вытянула руки — они дрожали. Ничего, Светик, ты привыкнешь... Люди ко всему привыкают...

— Что же ты застыла, Светочка? Плохо все-таки Юрий Николаевич тебя натренировал! Сделаю ему замечание при встрече... — Главному человеку нашего города не понравилась моя робость. От «модели по вызову» ожидают более раскрепощенного поведения...

— Чего стоишь, глазками хлопаешь?! Уже давно бы разделась! Надо будет самому заняться твоим воспитанием... — то ли серьёзно, то ли шутя, говорил Епифанцев.

— Иногда клиенты предпочитают самостоятельно оголять девушку или же хотят, чтобы она сбросила одежду в танце, — спокойно ответила я на претензии большого человека.

Только внутри совершенно не ощущалось спокойствия. Там, словно птица в клетке, металась седьмая вода на киселе норовистая графиня Устюгова.

— Понимаю... — снисходительно улыбнулся большой чиновник. — Тебе, наверное, не терпится показать свои умения в стриптизе...

Совсем ты ничего не понимаешь, дяденька! Мне не терпится сбежать из этого номера...

Заместитель губернатора области сделал несколько шагов в моем направлении. Силой воли удалось удержать себя на месте, а не отшатнуться трусливо в сторону.

— Сегодня обойдемся без танцев... Мне не требуется дополнительное возбуждение, я и так на взводе. Потом как-нибудь станцуешь...

Игорь Владимирович прошел мимо и вальяжно развалился в кресле.

— Давай раздевайся, девочка! Хочу хорошенько тебя рассмотреть.

Возникло ощущение дежавю… Когда-то точно так же в кресле сидел Упырь. Видимо, подобные сцены теперь будут часто повторяться в моей жизни. Что ж, покажем шоу для представителя власти... Как там меня учил бритоголовый? Смотреть призывно и похотливо извиваться. Нет… Не могу! Неспособна сейчас на подобное кривлянье! Очень тошно... и руки сильно дрожат... уж как-нибудь бы раздеться... Медленно сняла жакет, завозилась, расстёгивая молнию на платье. Черт, неужели заклинило?! Звать на помочь большого чиновника не хотелось. Молния поддалась, а дальше платье снялось легко, упав черной волной полной безнадеги к моим ногам.

В глазах Епифанцева возбуждение — неприятное, липкое, оставляющее грязные следы на коже. Поскольку платье без бретелей, красивым корсажем, который я примеряла в магазине, пришлось пожертвовать. Сейчас мое великолепное тело украшали только невесомые чулки да весьма легкомысленные, призванные больше показывать, чем скрывать, трехниточные трусики. Груди из-за горделиво расправленных плеч провокационно топорщились сосками вперед. Хотелось ссутулиться, прикрыться от этих противных скабрёзных взглядов, но я, оскалив в улыбке губы, продолжала стоять настоящей кинодивой на красной дорожке, а скоро буду лежать звездой плейбоя на белых гостиничных простынях... Высокопоставленный чиновник всю грудь измарал тяжелыми похабными взглядами. Чтоб ты окосел, старый козлина!