— А теперь на колени и ползи сюда!

По телу прошли волны негодования — норов бушует, протестуя. Пусть я шлюха, но не собачонка ведь! Не хочу играть в эти БДСМные игры! Юрий Николаевич постоянно ставил меня на колени, а чтобы я научилась в полной мере балдеть от члена внутри, помнится, даже пару раз связывал. Но с Упырем было все по-другому, с ним мне все нравилось, даже часами насасывать его член.

— Игорь Владимирович, давайте обойдемся без этих игр во "власть и народ", — с легкой иронией произнесла я.

Глаза высокого чиновника заискрились гневом. Кажется, он не терпит, чтобы ему перечили.

— Светланочка, будь хорошей девочкой! Выполняй то, что тебе говорят! Я уже начинаю сомневаться в твоем профессионализме.

Мягкий голос обманывает... Правда — в загоревшихся злостью глазах... Если я не подчинюсь, будет худо. Двадцать миллионов рублей, Светик! Двадцать миллионов, которые с помощью Епифанцева ты можешь заработать довольно быстро! Подумаешь, пусть покуражится старый развратник! Это всего лишь тело, Светик... Губы задрожали... Не сметь реветь, Светик! Не сметь!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​ ‌​‌​​​‌​‌‌‍Медленно опустилась коленками на застеленный мягким ковром пол.

На лице Епифанцева появляется довольная дьявольская улыбка. Почувствовалось: это по-настоящему страшный человек, для него все остальные люди — надоедливые мухи, раздавит без всякой жалости.

— А теперь ползи сюда! — В голосе, в горящих глазах — приказ подчиниться.

Все-таки не смогла сдержаться, по щеке покатилась слезинка, щеки от стыда запылали краснотой, но я, опустив низко голову, пряча глаза, в которых бесилась закованная обстоятельствами графиня Устюгова, засеменив коленками по полу, поползла в сторону мэра нашего города. У дорогих начищенных до блеска ботинок остановилась. Мужские пальцы коснулись подбородка, жестко сдавили и потянули вверх, вынуждая меня приподнять голову и посмотреть в глаза этого благороднейшего представителя власти.

— Какие у тебя глазищи!

Епифанцев наслаждался моим унижением... Еще чуть-чуть — и в штаны спустит от захватившей его эйфории могущества.

— Знаешь, Светочка... а я ведь мечтал о подобной сцене долгие годы... Чуть с ума от радости и желания не сошел, когда увидел тебя в театре и понял, что тебя можно как шлюху купить...

Застыл, пристально разглядывая удаляющуюся прямую спину моей принцесски. А идет-то как! Расступись народ, царица всея Руси проходит мимо! Только принцесска больше не твоя… Ты стой и облизывайся… Теперь она постельная забава главного человека нашего города. Черт, в груди прямо жжет... Черт, какого хрена она посмотрела так презрительно?! Светка ведь знала, куда и зачем пришла. Вроде, большая девочка, без розовых очков, должна была понимать, что все не навсегда… Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. Подобные мне не умеют любить, только трахать. И я тоже должен понимать, что мы взрослые люди, потрахались, получили свое (я — удовольствие, она — деньги) и разбежались… Впрочем, принцесска тоже почти всегда кончала... Никому из нас не нужны напряги с таким человеком, как Епифанцев Игорь Владимирович. Так какого лешего недоделанная графина Устюгова глянула на мня, словно я дерьмо?! Будто я ее, млять, чем-то разочаровал?! Более того, смертельно обидел?! Какого черта пыталась задеть непонятными разговорами, что моя персона ей надоела?! Ведь буквально вчера, после кинотеатра, отдавалась с чувством, огоньком, как в последний раз. Грудь опять заломало мукой. Неужели вчера и правда был наш последний раз?! А сердце уже заныло, зная ответ... Он читался в зажегшихся презрением голубеньких глазках: по своей воле принцесска больше со мной никогда не ляжет.