Только стерва в ней не унималась, хозяйка модельного агентства отстранилась от теплого плеча брата.

— Да пошел ты со своим благородством в задницу! От меня ты и копейки не получишь!

— Мне не нужны твои деньги, Ира. Я эту проблему сам решу. Но мне очень нужна твоя помощь, чтобы справиться с Епифанцевым, ведь он, козлина, не успокоится, пока я не упаду перед ним на колени, преподнеся Светку на блюдечке с золотой каёмочкой.

— Будет весьма мудрым решением с твоей стороны! С такими, как Игорь Владимирович, нельзя ссориться.

Щеночек вздрогнула и теснее прижалась к Юрику, а ее уколола недобрым взглядом.

— Не обсуждается! — твердо сказал упрямый братец — самый лучший мужчина на свете.

— Ир, я вижу только одну возможность с ним справиться... — Юрик внимательно огляделся. — Нет, тут нельзя это обсуждать... Вдруг я что-то пропустил... Пойдем лучше во двор. — И, приобняв их за плечи, потащил двух своих любимых женщин к двери.

А Ирина Николаевна шла и с обреченностью думала, что во всем ему поможет, потому что желала своему брату счастья, потому что хотела понянчить его детей, потому что устроенный Юриком Армагеддон ее жизни пробил трещину в закостенелом панцире цинизма и жадности, когда-то превратившем ее в убежденную стерву, и внутри хозяйки модельного агентства «Соблазн» действительно ожила хорошая баба, которая хотела верить, что настоящая любовь существует на свете.

ГЛАВА 20

ГЛАВА 20

Кирилл Пешеханов растерялся, женщина на полу выла умалишённой и выглядела такой жалкой, словно побитая собака, не понимающая, за что с ней поступили так жестоко. В коридор выкатилась инвалидная коляска. «Светка с братом очень похожи», — автоматически отметил парень.

Артем Устюгов слышал почти весь разговор незваного гостя с мамой, хотел раньше вмешаться, да любопытство, смешанное с шоком, стыдом и чувством вины, сковало не хуже болезни. Это ведь из-за него Светка, пересилив свою гордость, ходила к этому подлецу на поклон, из-за него сестра добровольно пошла по рукам и стала шлюхой! Вот же дура! Не нужно ему здоровье, купленное такой ценой! Грешным делом захотелось поехать на кухню, взять здоровенный нож, да полоснуть по запястью, избавить своих родных от страданий. Пусть они лучше один раз отплачут, как тогда по папе, и живут себе потихоньку, чем постоянно мучаются, переживают, ломают себя, чтобы его вылечить. Но в Артеме Устюгове все еще жила надежда однажды встать на ноги и отблагодарить маму с сестрой за поддержку, уход и заботу. Он против малодушия, он боец.

Бледная, как смерть, Татьяна Алексеевна сидела на полу, царапала свою грудь и выла: