— Только не этот человек! У-у-у! Не этот мерзкий дву-у-уличный пау-у-ук!

— Мама, прошу тебя успокойся…

Родительница посмотрела на него, закрыла лицо руками и заревела еще сильнее. Ее рыдания, словно ржавым гвоздем, царапали сердце.

Кирилл Пешеханов чувствовал, что он серьезно нашкодил. Внутри было мерзкое ощущение своей неправоты, как в подростковом возрасте, когда он взял у папы пистолет и пошел с друзьями в лес стрелять, они тогда случайно ранили какого-то грибника... Или как в юности, когда он с двумя приятелями поочередно трахнули одну дуру... Она наутро кричала об изнасиловании, хотя вечером не сопротивлялась, только тихонько пищала и лежала бревном. А нехер было столько вискаря пить!

— Уйди, ты, недоносок! — Светловолосый парень повернул на принца во плоти свою коляску. Грозное оружие — ничего не скажешь. Красивые глаза, похожие на Светкины, смотрели недружелюбно, с презрением.

— А то что? — нагло улыбнулся Кирилл Пешеханов. К нему вернулось прежнее нахальство, он не привык чувствовать себя смущенным и терпеть не мог презрения в свой адрес. Братик, как и Светка, ершистый. Немощь ходячая, точнее даже неходячая, а туда же, на рожон лезет!

— Раздавлю! Как гниду, раздавлю! — в голосе парня была решимость.

— Но-но! Воитель тут калечный нашелся! — Обычная снисходительная улыбка мечты всех девчонок снова появилась на губах Кирилла Пешеханова. — Тоже мне! Чтобы самому вылечиться, сестру на панель отправил! Правильно — пусть работает! Ножки расставляет! Они у нее ведь такие красивые! — Подлец в нем не желал успокаиваться.

А потом Кирилл получил мощный удар в пах. Так бывает, когда теряешь бдительность и недооцениваешь соперника. Коляска Артема ездила быстро, и рука у него была крепкая, поставленная, одно время он занимался боксом, пока не перешел в волейбол. Папа считал, что его дети должны уметь себя защитить. Несмотря на инвалидность, бил Устюгов крепко, бицепсы и трицепсы хорошо были развиты, ведь последние полтора года, ему свой вес приходилось на руках таскать.

Ублюдок, расстроивший маму, взвыл и скрутился. Оторвать бы ему голову, вырвать змеиный язык, но вместе с тем, несмотря на внешнюю привлекательность, он был так противен, что не хотелось больше об него мараться. Есть же такие люди — богатый, красивый, здоровый, мог бы действительно принцем стать для какой-то девчонки или найти по сердцу принцессу, а он — сволочь, такому всегда нужно недоступное.

— Что здесь происходит?!

На пороге стояла красавица-сестра, в пиджаке и черном платье в пол, на ее талии лежала рука здорового бритоголового парня.