Гроб опустили в яму, и могильщики с молчаливого одобрения собравшихся, принялись поспешно засыпать яму землей.

– Как печально… – Произнес за спиной тихий, точно шелест дождя, голос. Сырость разъедала фразы, подобно кислоте, но некоторые слова долетали даже сквозь серую, дрожащую пелену воды. – Семейный склеп разрушен… В земле… Неуважение… Предки…

Это Магдалена, экономка, старуха одного возраста с Аланом, она невзлюбила Адетт с первого взгляда. Пожалуй, Магдалена – единственный во всей Франции человек, который не скрывал своей ненависти к Адетт. И ей прощалось, ибо преданность, тупая, собачья преданность Алану искупала все, начиная с презрительных взглядов, заканчивая игнорированием прямых распоряжений хозяйки.

Адетт терпела, она даже уважала старуху, но теперь, после смерти Алана, дни власти Магдалены подошли к концу. Пансион, комната в одном из многочисленных доходных домов, и ежегодная открытка на Рождество.

А, может, и нет, действия Адетт невозможно предугадать. Кроме его и Адетт на кладбище соизволили явиться только слуги да компаньоны мсье Алана. Мика и Франц предпочли остаться дома, в тепле и уюте.

Наконец, наступила последняя часть церемонии: Возложение Цветов На Свежую Могилу. Если бы не было так сыро, Серж здорово повеселился бы, глядя на эти скорбные физиономии – можно подумать, кто-то и вправду скорбит об усопшем – и саму церемонию. Адетт первой возложила букет из двух белоснежных роз, обернутых в черное кружево.