– А потом девчонки, те кто постарше, рассказали, что Ник-Ник всегда так делает: берет приму со стороны, раскручивает по максиму и пока народ ведется, отбивает денежку. А как интерес у населения к новой звезде падает, так и до свидания. С одной стороны, конечно, свинство полное, зато с другой – шанс, каких мало, подумаешь, Аронов, да с его раскруткой потом куда хочешь устроится можно, или вообще заграницу свалить. Да только она не отпустит…

– Кто она.

– Черная леди. – Инга перешла на шепот. – Говорят, будто у Аронова зеркало есть старинное… я конечно, в эту чушь не слишком-то верю, но… это зеркало вроде бы как одной красавице принадлежала, жуткой стервозине и вообще натуральной ведьме, которая с помощью зеркала вообще не старела. Вот сто лет жила и сто лет красавицей оставалась, причем такой, что ни один мужик устоять не мог, да весь Париж у ног ее ползал и пятки лизал. А потом красавицу эту отравили.

– Кто? – Эгинеев тоже перешел на шепот, чтобы не разрушить очарование страшной истории.

– Соперница, которая хотела это зеркало заполучить, да только ведьма сокровище свое даже после смерти никому отдавать не желает, потому и мстит. Вот, не верила, честное слово не верила, а только поглядите сами: сколько у Аронова звезд было? Да с десяток, а то и больше. Ну и где они все? Нету, никого нету. Ник-Ник с ведьмой договорился, пока Айша у него работала, в зеркало смотрелась, ведьма ей красоту и наколдовала, а стоило уйти – и пожалуйста, зарезали. Кому понадобилось убивать эту дуру? Кому, скажите? А я знаю, – ведьма за ней явилась, та, что в зеркале живет. И в тот день, когда Аронов предложит мне стать ведущей, я сбегу.

Творец

Аронов отмывал Зеркало, тщательно, аккуратно, стараясь не испортить стекло, он спешил, потому как совсем скоро этот капитан недоделанный вернется и попросит показать Зеркало, и кровь увидит…

Сука. Какая же сука его так подставила? И ведь никто ничего не слышал, впору продавать дом и переселятся в квартиру, лучше однокомнатную, а Зеркало в банк… в ячейку, под круглосуточное наблюдение. Будь проклят тот день, когда Аронов решился оставить его у себя. Память… какая к черту память, такие воспоминания нужно изгонять, выбивать, стирать.

Да, стирать, сначала теплой водой с мылом – Ник-Ник где-то, он уже не помнил, где именно, вычитал, что кровь лучше всего замывать хозяйственным мылом – потом просто водой, потом растворителем, потому что мыльная вода не оказала на краску ровным счетом никакого внимания, и снова водой. Хорошо бы лезвием поддеть, но есть риск поцарапать Зеркало, а этого оно не простит.