Якут
Из беседы с Ароновым капитан Эгинеев не узнал ничего нового, теперь, когда разговор уже состоялся, Кэнчээри чувствовал, что поспешил. Подождать следовало, пускай бы этот святой от моды расслабился или наоборот, нервничать начал, ожидая, когда ж к нему придут с вопросами. Тогда, глядишь, и толк был бы. Хотя, какой к лешему толк, да звезду с неба достать проще, чем такого, как Аронов, к ответственности привлечь. Еще Верочка со своими вопросами, все-то ей знать нужно, а потом за это знание, выплывшее в какой-нибудь «Сплетнице», начальство Эгинеева по голове не погладит.
Странное это было дело. Сумочкина отравили, Кузнецову зарезали, но зачем? Ладно, Сумочкин, он вроде бы как на конкурентов работал, поэтому и убрать его могли, как свои, так и конкуренты, которым не хотелось выполнять обещание. Но эта, прости господи, звезда подиума? Кому понадобилось ее резать? Аронов, Лехин да и все остальные, кого удалось опросить, в один голос утверждают, будто бы девица ушла из «л’Этуали», что она вообще из страны уехать собиралась и даже почти подписала контракт с одной солидной немецкой фирмой, которую уж точно невозможно было заподозрить в преступлении. Вот и выходит: с одной стороны, зачем «л’Этуали» избавляться от Кузнецовой, если они уже и так избавились, причем способом куда менее кровавым и более цивилизованным, с другой, если Кузнецова не устраивала немцев, то им достаточно было просто отказаться от ее услуг. С третьей… вот с третьей стороны вырисовывалось и вовсе нечто непотребное, навроде маньяка-психопата.
Маньяков Кэнчээри не любил.
– А это правда, что ей голову отрезали? – Поинтересовалась тощая, темноволосая девица. Девицу звали Ингой и она была яркой представительницей племени моделей – уверенная в себе, наглая, чуть хамоватая и очень-очень любопытная. Инга считала себя неотразимой и с Эгинеевым держалась примерно так, как принцесса с привезенным ко двору для развлечения туземцем. Быть туземцем Эгинеев привык, но вот необходимость допрашивать этих дамочек… сколько ж их здесь… раздражала. Да что от них услышишь – сплетни, выдумки и дурацкие вопросы навроде этого. Надо было уступить сию честь Олегу, но поздно…
– Простите, что вы сказали?
Принцесса-Инга сморщила хорошенький носик, выражая недовольство тупостью туземца.
– Айше вправду отрезали голову?
– Нет.
В ярко-голубых глазах – линзы, решил про себя Эгинеев, слишком уж глаза яркие, слишком голубые – мелькнуло разочарование. Закинув ногу за ногу, отчего короткая юбчонка задралась совсем уж неприлично, Инга поинтересовалась.